Livres и books

Книги и книжки


И снова о Бегбедере
[info]sapronau
Бегбедер и Либерати

В одном из недавних постов я уже упоминал о том, что «Французский роман» Фредерика Бегбедера удостоен премии «Ренодо». Несомненно, эта премия по своей значимости недотягивает до Гонкуровской или, к примеру, премии Французской академии, но, тем не менее, просматривая список всех ежегодных литературных премий Франции, коих около 600, Ренодо встречается в первой же пятерке, и это радует, поскольку Бег все-таки молодчина, и поклонницы ликуют не напрасно.

В последнем номере Le Figaro опубликована очень теплая рецензия на книгу, с хорошими словами в адрес самого писателя. Автор рецензии — Ян Муа, литературный обозреватель этой газеты, чьи симпатии к Бегбедеру идут в разрез с его служебной обязанностью быть беспристрастным в оценках. Но, читая газету, прощаешь Яну эту вольность за его искренность и радушие.

Но об этом ниже, а сейчас процитирую свой собственный пост «Бегбедер против прокурора Марена. Часть 2», опубликованный 25 августа: «…понюшка кокаина, употребленная Бегбедером посреди улицы, привела их с приятелем в кутузку. Неизвестно, как на это отреагировал «подельник» Фредерика, писатель Симон Либерати (недавно опубликован его третий роман l’Hyper Justine)…».



Это не Фредерик Бегбедер, это Симон Либерати

Листая свежую французскую прессу, фамилию Либерати в последнее время встречаешь не раз — его роман L’hyper Justine получил премию «Флора». Казалось бы, что такого? Получил и получил, порадуемся за человека, тем более что основная тема романа — «хроника отношений между стареющей аристократией и миром шоу-бизнеса» сейчас в моде, а название «Гипер Жюстина» напрямую перекликается с «Жюстиной» маркиза де Сада, творчество которого у Либерати, двадцать лет отработавшего журналистом в гламурных изданиях, в большом почете.

Удивляет, правда, что ему было отдано семь голосов против трех, доставшихся Жану-Марку Паризи за роман «Любящие» (я кратко писал о нем однажды) и еще двух, отданных Мишке Ассайа. Ничего не скажу о Мишке (забавное имя), но превзойти Паризи — это серьезно.

По старой советской привычке начинаю думать: без блата не обошлось. И вот она, разгадка: жюри «Флоры» возглавляет наш добрый знакомец Фредерик Бегбедер! Но как же ему удалось пробраться в председатели жюри этой премии? Да очень просто — он сам ее и основал. Я, конечно же, ни в коем случае не утверждаю, что Бег оказал протекцию своему приятелю, с которым коротал ночь в кутузке, но вывод напрашивается сам собой.

Тем не менее, я сам не хочу в это верить и очень буду рад ошибиться, тем более что Ян Муа отзывается о Бегбедере очень тепло, объясняя, почему тот до сих пор не получил Гонкуровскую премию: «Писатели — лучшие друзья Бега. Он любит их читать, ему нравится быть одним из них. И он действительно один из них, причем, без сомнения, он — гранд литературы. Я люблю его книги, люблю его самого. Дать ему Гонкур и забыть о нем? Нет уж, пусть лучше у нас всегда будет повод поговорить о нем снова и снова».

Гонкуры ценят сильную и умную женскую прозу
[info]sapronau
О присуждении Гонкуровской премии 2009 г Мари НДьяй я уже писал. Теперь несколько слов о самой писательнице и ее романе «Три сильные женщины», за который, собственно, она эту премию и получила. 



 
Отец Мари родом из Сенегала, мать — француженка, отсюда такое очарование — шоколадная кожа, изящное телосложение (в 42 года!), характерно-африканские черты лица и совершенно незабываемые огромные черные глаза. И голос — спокойный и уверенный, каждое слово она пробует на вкус. Мари очень красиво говорит, заслушаешься. И так же красиво пишет. 
 
Франция и Сенегал — эти две страны одинаково дороги как самой Мари, так и сильным женщинам, персонажам ее романа, состоящего из трех отдельных новелл. Героиня первой из них, сорокалетняя Нора — преуспевающий адвокат. Выросшая с матерью и сестрой во Франции, она оставляет дочь Люси и возвращается в Сенегал к отцу, получив от него послание с просьбой о помощи. То, что ждет ее в Дакаре, намного страшнее самых худших ее ожиданий. Тридцать лет разлуки с отцом, с родной страной, затем возвращение как попытка вернуть себе душевный покой, и в результате — непонимание, недоверие, трудность общения и чувство вины и стыда. 
 
Это излюбленная тема Мари НДьяй, поэтому неудивительно, что двух остальных ее героинь ждет такая же печальная судьба. Фанта со своим слабым и безвольным мужем Руди, неспособным обеспечить ей достойную по ее представлениями жизнь, приезжают из Дакара в Бордо, где их ждут лишения и несчастья. Руди, вспыльчивый и злопамятный, находится под полным влиянием полусумасшедшей матери, посвятившей свою жизнь одной цели — убедить всех вокруг в существовании ангелов. Фанте поневоле приходится быть сильнее их всех, чтобы просто выжить. 
 
И, наконец, Кади Демба, еще молодая девушка, но уже вдова, готовая на унижения и страдания, лишь бы в погоне за мечтой и без гроша в кармане добраться, пусть нелегально, до французского берега, ведь там, в Бордо — ее кузина Фанта. Она живет во Франции, значит, живет хорошо. 
 
Все три главные героини романа, вынужденные нести свой тяжелый крест, пытаются делать это с высоко поднятой головой, не теряя достоинства, изо всех сил борясь и выживая в этом странном мире, где сама жизнь вновь и вновь подвергает их унижению и страданиям. 
 
Роман, безусловно, автобиографичен, и тяжелая жизнь африканских женщин писательнице хорошо известна, несмотря на то, что родилась она в небольшом, известном своими яблочными пирогами городке Питивье, расположенном в самом сердце Франции, между Парижем и Орлеаном, а в Сенегале бывала всего несколько раз. К счастью,  достаточно нерадостное, а порой трагичное повествование компенсируется прекрасным языком Мари НДьяй. Пишет она превосходно, роман читается легко — стиль у нее отменный. 
 
И все же основная тема романа — не проблемы сенегальских мигрантов, а женские судьбы, нелегкие независимо от национальности, поэтому, если роман будет переведен на русский язык, он найдет своих читательниц — переживали же мы за рабыню Изауру, а ведь Бразилия от нас намного дальше Сенегала. 
 
Мари НДьяй — писательница известная и любимая многими. Предыдущие ее произведения не менее популярны во Франции, а повесть «Хильда» была даже переведена на русский язык и выходила у нас в сборнике современной французской прозы. За повесть «Rosie Carpe» в 2001 г она получила премию «Фемина». Что касается «Трех сильных женщин», то еще до получения премии роман был издан 140-тысячным тиражом, который издательству Галлимар теперь придется срочно допечатывать. 
 
За самую престижную во Франции премию «Три сильные женщины» боролись с «Мужчинами» Лорана Мовинье (Laurent Mauvignier, «Des hommes»), «Правдой о Марии» Жана-Филиппа Туссена (Jean-Philippe Toussaint, «La vérité sur Marie») и «Часами под землей» Дельфины де Виган (Delphine de Vigan, «Les heures souterraines»). И победили! 
 
Очередной, уже сто шестой ежегодный ужин в парижском ресторане «Друан», во время которого Гонкуровские академики решают судьбу премии, завершился триумфом «Трех сильных женщин» Мари НДьяй. Остается порадоваться за нее и можно начинать строить предположения — кто станет следующим лауреатом? Одно можно сказать с уверенностью — поскольку присуждение премии одному писателю дважды запрещено уставом Гонкуровской академии, им будет точно не Мари НДьяй. И в этом ей не помогут все сильные женщины мира. Да и надо ли? Ведь ее имя уже вошло в историю литературы. 
 

БЕГБЕДЕР! РЕНОДО! - скандируют поклонницы
[info]sapronau

Радуйтесь, многочисленные российские фаны Фредерика Бегбедера! Пришел и на вашу улицу праздник! «Французский роман» — последнее произведение писателя — удостоен премии «Ренодо» семью голосами из десяти. Да, не «Гонкур» и не премия Французской академии, но все же…



 

О «Французском романе» я уже опубликовал несколько постов, повторяться не буду (кому интересно, смотрите мой ЖЖ). Скажу только, что с самого начала этот роман преследовали неприятности, самая большая из которых — необходимость купюр, в чем некоторые усмотрели попрание самой сути демократии — свободы слова. Но Бегбедер, а точнее, его издатель (Grasset), не будучи полным идиотом, аккуратно вырезал из романа те четыре страницы, которые автор, обидевшись на прокурора Марена, упрятавшего Бегбедера за понюшку коксу в каталажку, опрометчиво вписал в уже готовую рукопись. В результате получился небольшой, но достаточно громкий шум, а ведь ничто так не привлекает внимания к еще неопубликованному роману, как ловко состряпанный, изящный скандальчик. Иными словами, к сумасшедшей популярности Бегбедера прибавилось еще несколько пунктов. Талантливый человек талантлив во всем, что и говорить. Да и писатель он, в сущности, неплохой.

 

Меня же намного больше радует не Бегбедер, а Даниель Кордье и его «Он же Каракалла» — воспоминания участника Сопротивления, получившие премию в категории «нон-фикшн». Я неоднократно упоминал об этой книге в своих постах, очень переживал за нее, поскольку люблю военные мемуары, а Кордье, помимо Ренодо, был заявлен на Гонкур и Фемину, но не прошел в финал. Теперь же, на мой взгляд, его книга обрела заслуженное внимание.

 

Итак, три основные премии — Гонкур, Ренодо и Французской академии — уже вручены, остались Фемина, Интералье и Медичи (на самом деле их около 600, но мне столько не осилить, ограничусь шестью важнейшими). По мере их вручения постараюсь освещать эти события.

 


Гонкур-2009 присужден Мари Ндьяй
[info]sapronau
Свершилось!



Гонкуровская премия 2009 года в категории «Лучшее произведение на французском языке» присуждена роману Мари Ндьяй «Три могучие женщины». За «Могучих женщин» было подано 5 голосов, Жан-Филипп Туссен получил 2 голоса, и Дельфина де Виган — один голос.

С 1998 года премия женщинам не присуждалась, это первый случай за одиннадцать лет. Поздравляем!

В ближайшее время постараюсь выложить подробное описание книги-победителя.

Завершение литературной гонки
[info]sapronau
До Гонкура меньше суток... 



Гонкуровские академики за обедом перед принятием важного решения. 
Photo © Olivier Dion

После долгого вынужденного отсутствия возвращаюсь к теме литературных премий, тем более, что премиальная гонка подходит к концу, и уже завтра, 2-го ноября, будет объявлен лауреат Гонкура-2009. Жалею, что не мог освещать все эти занимательные события своевременно — торчал в Москве на выставке, где был интернет, но не было времени и сил. 
 

Серж Генсбур. Героическая жизнь
[info]sapronau
Продолжаются съемки фильма о Серже Генсбуре. Я писал о них здесь и здесь. Хочу поделиться еще парой роликов со съемочной площадки. Фильм выйдет 20-го января, очень жду.




 </div></div>

Загадка. Кто на снимке?
[info]sapronau
Не могу отказать себе в удовольствии разместить опубликованные в Paris Match снимки. Фотограф Richard Melloul в течение двадцати лет снимает этого человека, и сейчас в издательстве Фламмарион готовится к изданию книга, в названии которой присутствует его фамилия. Специально не раскрываю ее, в надежде на вашу сообразительность. 


 
Угадайте, кто отмечен крестиком на этой детской фотографии, и тогда под катом вас ждет приз — несколько редких снимков этого замечательного персонажа.Read more... )

Премиальная гонка набирает обороты
[info]sapronau

Литературные премии, часть 5 
Здесь лежат перваявторая, третья и четвертая части. 


Картинка честно позаимствована с сайта французского профтехучилища им. св. Жозефа в Клюни. 

Нобелевскую премию по литературе получила немка Герта Мюллер. Мы пролетели мимо, французы тоже, но они хотя бы утешаются обилием национальных премий. Воистину, у писателей во Франции наступила золотая пора. Из полутора тысяч современных французских авторов практически каждый третий может претендовать на ту или иную премию, коих сегодня вручается около 600. С учетом того, что часть премиального фонда уйдет на сторону, т.е. приятным грузом ляжет в карман зарубежных авторов, какая-нибудь премия — пусть даже самая завалящая и не очень престижная — достанется примерно одному из четырех, что тоже неплохо.

О двух из множества премий — Гонкуре и Фемине — я уже писал, поэтому с них и начнем. Гонкуровские академики, посовещавшись 6-го октября, взяли да и выкинули целых 6 книг из 14 заявленных месяц назад, причем больше всего не повезло галлимаровским книгам: вычеркнуты четыре из шести против одной из оставшихся в списке, и это, конечно же, «Три могучие женщины» Мари Ндьяй (аннотацию к этой книге см. в моем ЖЖ, пост от 8 сентября). Счет явно не в пользу литературного жандарма Гастона Галлимара. Будь он жив, досталось бы гонкурантам по полной.

 

Read more... )

Фемина и Гонкуры. Закадычные враги
[info]sapronau
Продолжение "премиального" обзора

Что общего между счастливой жизнью и издательством «Галлимар»? На этот странный вопрос такой же странный ответ: литературная премия «Фемина». Для тех, кто не понял, объясняю: самая женская из всех литературных премий изначально называлась совсем по-другому — по имени журнала «Счастливая жизнь», в котором работали ее матери-основательницы, возмущенные тем, что появившаяся год назад Гонкуровская премия была преисполнена мужского шовинизма, проявляя гендерную однобокость как в составе жюри, так и в отборе номинантов. И это в то время, когда женщины в длительной борьбе с мужчинами наконец-то завоевали право носить брюки! 
 
На попытки подорвать устои феминизма требовался адекватный ответ, иными словами, для счастливой жизни «Счастливой жизни» не хватало собственной премии, которая и была благополучно основана под чутким руководством поэтессы Анны де Ноай в 1904 г. 
Решив задавить гонкуровских академиков числом, жюри собрали из 20 женщин — ровно в два раза больше, т.е. по две счастливых фемины на каждого гонкуранта — и постановили присуждать премии только женщинам-писательницам, начав с Мириам Харри с ее романом «La Conquête de Jérusalem», «Завоевание Иерусалима». 
 
К счастью, милая женская непоследовательность (за которую мы вас и любим) была присуща дамам не только сегодня, но и сто лет назад. Строгое жюри, состоящее исключительно из прекрасных дам, конечно же, не замедлило проявить эту наиболее обожаемую нами, мужчинами, черту своего характера, и поэтому уже через год премию получил мужчина, Ромен Роллан за роман «Жан-Кристоф» — признание большого таланта оказалось предпочтительнее высоких феминистских идеалов. Это исключение из правила неоднократно подтверждалось в течение последующих ста лет. Действительно, ведь даже самая отчаянная феминистка не устоит перед гениальным дарованием и божественным шармом мужественного военного летчика — и вот уже лауреатом становится Антуан де Сент-Экзюпери. Да и в прошлом году премию получил мужчина, Жан-Луи Фурнье за книгу «Куда мы идем, папа?»
 
Отец двух неполноценных мальчиков-инвалидов с рождения, он сумел написать пронзительно-трогательную и добрую книгу о них и для них: «Мои дорогие Матье и Тома! Когда вы были маленькими, мне очень хотелось подарить вам книжку. На Новый год, например. Мы бы вместе ее читали и затем обсуждали. Но я этого не сделал. И причина не в том, что вы тогда еще не умели читать. Просто вы никогда не научитесь читать. И вашими новогодними подарками всю жизнь будут кубики и машинки». 
 
 
Photo Le Figaro

А упомянутое в вопросе издательство к премии «Фемина» имеет достаточно опосредованное отношение, ведь награда победителю до сих пор выдается из средств отнюдь не «Галлимара», а издательства «Ашетт», чей основатель, Луи Ашетт, как раз и выпускал журнал «Счастливая жизнь» (сегодня этот второй в мире издательский холдинг активно пробивается на российский рынок). Правда, в середине XX века злые языки окрестили «Фемину» «премией Галлимар». Немудрено — с 1959 по 1964 гг. галлимаровские книги получали «Фемину» пять раз из шести возможных. 
 
Кого-то это навело на определенные мысли, затем еще всплыли личные письма Гастона Галлимара — этого «жандарма литературы», каковым он сам себя считал, позже стало известно о попытках подкупа жюри…  Кому интересно, адресую к книге Жана-Ива Молье «Книгоиздание, пресса и власть во Франции в ХХ веке», фрагменты которой в прекрасном переводе А. Лешневской вышли в июльском номере «Иностранной литературы».  Мне же, ибо я не фетишист, претит копание в грязном белье французских писательниц, тем более что через 16 лет к участию в отборе лучших произведений подключился созданный еще в 1901 г. Пьером Лафиттом журнал «Фемина», подаривший премии свое красивое имя, и отныне она так и стала называться, заодно сократив состав жюри до 12 участниц. 
 
С той поры, не меняя своего количества, жюри премии «Фемина» собирается в начале ноября (раньше в первую среду, в последние годы — исключительно по понедельникам) в парижском отеле Крийон и присуждает премию за самые достойные, на его взгляд, произведения на французском языке в стихах или прозе, а также за лучшие переводные романы (с 1985 г.) и эссе (с 1999 г.). В этом году премиальным фондом будут распоряжаться члены жюри Поль Констан, Камилла Лоран, Диана де Маржери, Вивиан Форрестер, Клер Галлуа, Бенуата Гру, Пола Жак, Кристина Жордис, Соланж Фаскель, Мона Озуф, Даньель Сальнав и Шанталь Тома. 
 
Все дамы весьма известны и уважаемы, причем не только своими произведениями. К примеру, Соланж Фаскель, заседающая в жюри с 1992 г., имеет давние традиции в литературном мире — пусть даже, после развода с Жаном-Клодом Фаскелем, она утратила статус супруги одного из крупнейших французских издателей, но ничто не мешает ей оставаться родной дочерью герцогини Эдме де Ла Рошфуко, сражавшейся за женские права отчаянно и повсеместно: во главе «Национального союза за избирательное право женщин», на страницах изданных ею пятнадцати книг, на многолетнем посту президента жюри премии «Фемина» и, наконец, в роскошных залах собственного особняка, собиравшего в середине века такое количество писателей, поэтов, ученых и дипломатов, что прозвание «прихожая Французской Академии» было дано ему вполне заслуженно. 
 
Итак, Гонкурам пришлось потесниться и примириться с появлением очаровательной соседки, хотя споры поначалу возникали нешуточные. Сегодня, слава Музе, все французские литературные премии, а их немало, уживаются друг с другом более-менее мирно. Поэтому уже совсем скоро мы узнаем, кто из этой славной дюжины переместится на первое место, став из номинанта лауреатом:
 
1. Gwenaëlle Aubry: "Personne" 
2. David Foenkinos: "La délicatesse" 
3. Brigitte Giraud: "Une année étrangère" 
4. Yannick Haenel: "Jan Karski" 
5. Eric Holder: "Bella ciao" 
6. Dany Laferrière: "L'énigme du retour" 
7. Francine de Martinoir: "L'aimé de juillet" 
8. Catherine Mavrikakis: "Le ciel de Bay City" 
9. Laurent Mauvignier: "Des hommes" 
10. Laurence Plazenet: "la blessure et la soif" 
11. Noëlle Revaz: "Efina" 
12. Lidye Salvayre: "BW", 
 
и кто получит премию за лучший переведенный роман: 
 
1. Gil Adamson: "La veuve" 
2. Nadeem Aslam: "La vaine attente" 
3. Sebastian Barry: "Le testament caché" 
4. Neil Bissondath: "Cartes postales de l'enfer" 
5. Abha Dawesar: "L'Inde en héritage"  
6. Junot Diaz: "La brève et merveilleuse vie d'Oscar Wao" 
7. Elena Ferrante: "Poupée volée" 
8. Paolo Giordano: "La solitude des nombres premiers" 
9. Carol Ann Lee: "La rafale des tambours"
10. Anna Luisa Pignatelli: "Noir toscan" 
11. Mathias Zschokke: "Maurice à la poule" 
 
Ждем понедельника, 9-го ноября. 
 

Хемингуэй - не шпион!
[info]sapronau


Хемингуэй в 1944 г. Photo: George Karger/Time Life Pictures, 

Какой-то нездоровый интерес проявляют британские СМИ к прошлому известных и всеми любимых писателей. Недавно я писал о привлечении Толкиена к разведывательной деятельности (информация была получена из The Telegraph), а сегодня обнаружил у себя в архиве еще непереведенную статью из Guardian об Эрнесте Хемингуэе, где утверждается, что еще в 40-х годах, встречаясь в Гаване и Лондоне с сотрудниками советских спецслужб, он «неоднократно выражал желание и готовность помочь». Перед поездкой в Китай в 1941 г. он был завербован КГБ и получил кодовое имя «Арго».
 
К сожалению для КГБ и к счастью для нас, многочисленных почитателей Хемингуэя, польза от агента «Арго» была нулевая. Как выяснилось, Хемингуэй «не смог предоставить никакой полезной информации» и никогда «не проверялся в практической работе», поэтому так и оставался «шпионом-дилетантом» до конца сороковых, когда контакты с ним полностью прекратились. Логично будет предположить, что эта игра в шпионов была нужна ему лишь в литературных целях, для новых ощущений и сбора материала.
 
Guardian не высосал эти сведения из пальца — основой статьи послужила опубликованная в конце мая издательством Йелльского университета книга "Spies: The Rise and Fall of the KGB in America" — "Шпионы. Взлет и падение КГБ в Америке". У книги сразу три автора: John Earl Haynes, Harvey Klehr и Alexander Vassiliev, которого наверняка в действительности зовут как-нибудь иначе, ибо этот обладатель типично русского имени не кто иной как бывший офицер КГБ, получивший в лихие 90-е годы доступ к ранее секретным архивам сталинских времен, содержащим документы, свидетельствующие о проведении операций КГБ против США  — так сказано в предисловии. 


 
Многими годами позже, уже проживая в Великобритании, Васильев решил обнародовать свои записки, в чем ему помогли двое других соавторов. В результате получилась книжка, полная откровений. Помимо описания разведывательных операций и мотивов, заставлявших американцев шпионить против своей страны, авторы приводят множество доселе неизвестных фактов. В ней утверждается, например, что Элджер Хисс многие годы сотрудничал с советской разведкой, а Роберт Оппенгеймер, напротив, никогда не был завербован. Книга раскрывает имена многочисленных шпионов среди американцев, никогда даже не попадавших под подозрение. 
 
Отзывы о книжке, как и следовало ожидать, весьма хвалебные. Отметились собратья по перу Теннет Бэгли, автор «Шпионских войн», Дэвид Мерфи, написавший книгу «О чем знал Сталин» и даже Пол Джонсон, автор «Истории американского народа». 
 
Честно говоря, немного обидно, что в список шпионов авторы книги помещают и Хемингуэя, ведь, несмотря ни на что, он все же не стал работать на КГБ. Тем более, что интерес к великому писателю не угасает — в этом году ожидается выход на экраны его байопика, выходит новая, дополненная версия «Праздника, который всегда с тобой», открыт цифровой архив документов Хемингуэя, обнаруженных в его доме на Кубе, снимается фильм по роману «Острова в океане». 
 
The Guardian опубликовал эту статью достаточно давно, два месяца назад, но я ее обнаружил в своем архиве только сегодня. Решил, несмотря на давность, разместить — интересно мнение сообщников об этом казусе в жизни великого писателя. 
 

Толкиен. Джон Толкиен.
[info]sapronau

 
Photo: AP
 
Так, в неповторимом бондовском стиле, мог бы представляться не только сам Джеймс Бонд, но, как ни странно, горячо любимый и зачитываемый нами до дыр автор «Хоббита» и «Властелина колец». Знают ли многочисленные отечественные толкинисты, со звонким треском колотя друг друга деревянными мечами, что их кумир был профессионалом не только в описании прекрасных миров, ужасных чудовищ и кровавых баталий? Что он еще до войны мог бы стать коллегой столь же обожаемого у нас агента 007, поступив на секретную службу Ее Величества?
 
Перед войной Толкиен уже был весьма уважаемым в обществе человеком, профессором университета в Оксфорде. Еще в молодости, работая над составлением Оксфордского словаря, он специализировался на словах, начинающихся с буквы W, например «War» и «World», т.е. «Война» и «Мир». И неудивительно, что на него, блестящего лингвиста, обратили свое пристальное внимание руководители британской разведки.
 
Фашизм поднимал голову, война была неизбежна, и выдающиеся языковедческие способности Толкиена необходимо было призвать на службу нации. В марте 1939 г. его направили на трехдневную стажировку в совершенно секретной Government Code and Cypher School (GCCS) — британской шифровальной школе, руководство которой он своими результатами привел в полный восторг. Об этом свидетельствуют ранее неопубликованные документы, недавно ставшие доступными английскому изданию The Telegraph.
 
Интересно, что головная боль всех союзных разведок, немецкая шифровальная машина Энигма, чьи коды, как считалось, невозможно взломать, раскрыла свои загадки-энигмы Алану Тюрингу — специалисту именно этой организации (после чего охота британского флота за германскими подводными лодками стала намного результативнее). 
 
За полгода до стажировки Толкиена, в конце ноября 1938 г., в британском министерстве иностранных дел было получено письмо директора этой школы Аластера Г. Деннистона о его желании привлечь к секретной службе 50 лучших специалистов из Оксфорда и Кембриджа. Список прилагался, и первым в нем стояло имя Джона Толкиена, который, наряду с 12 другими смельчаками дал согласие пройти трехдневное тестирование. Неизвестно, чему их успели научить за эти три дня (Толкиена стажировали в скандинавских и испанском языках), но в конце обучения против его фамилии появилась отметка «Превосходно!». 
 
Годовой оклад в 500 фунтов стерлингов, который положили заслуженному профессору, известному писателю («Хоббит» вышел полтора года назад) и новоиспеченному тайному агенту за предложенный ему переход в штат постоянных сотрудников секретного ведомства, по нынешнему курсу составлял бы около 50 000 фунтов, т.е.  4675 евро в месяц. Такие деньги тогда платили только самым высокопоставленным руководителям, да и сегодня такая зарплата далеко не у каждого. Почему Толкиен отказался, неизвестно до сих пор никому, но дело было, безусловно, не в деньгах. 
 
«Его решение совершенно непонятно. Возможно, причина в том, что мы собирались воевать с Германией, а не с Мордором» — такое предположение строит один из историков шифровальной школы и продолжает: «Толкиена знают и любят во всем мире как романиста, но об этой стороне его жизни известно очень и очень немногим. И хотя он не был завербован, как некоторые полагают, но обучение он все-таки прошел». 
 
Вместо составления шифров и кодов Толкиен начал писать удивительно красивую сказку. И уж точно не заработал бы Питер Джексон свои миллионы за экранизацию «Властелина колец», останься его автор пусть гениальным, но никому неизвестным секретным шифровальщиком по имени Толкиен. Джон Толкиен. 
 
По материалам The Telegraph и Le Nouvel Observateur

Гонкур приближается
[info]sapronau
Как я уже писал в предыдущем посте, очередной раз гонкуровские академики соберутся в парижском ресторане Друан 2-го ноября, но первые кандидаты на премию стали известны еще 15-го сентября. Вот их список: 
 
Edem Awumey «Les pieds sales»
Sorj Chalandon «La légende de nos pères»
Daniel Cordier «Alias Caracalla»
David Foenkinos «La Délicatesse»
Eric Fottorino «L’homme qui m’aimait tout bas»
J-M. Guenassia «Le club des incorrigibles optimistes»
Yannick Haenel «Jan Karsky»
Justine Lévy «Mauvaise fille»
Laurent Mauvignier «Des hommes»
Serge Mestre «La lumière et l’oubli»
Marie Ndiaye «Trois femmes puissantes»
Véronique Ovaldé «Ce que je sais de Vera Candida»
Jean-Philippe Toussaint «La vérité sur Marie»
Delphine de Vigan «Les heures souterraines». 
 
Многочисленные поклонники Леви, Мюссо и Бегбедера, как всегда, будут разочарованы -- их кумиры в списке не значатся. Из всего перечня я упоминал в одном из предыдущих постов лишь одну фамилию, да и то вкратце: Мари Ндьяй с романом "Три могучие женщины". 
 
Все представленные книги достойны внимания, но мой сегодняшний интерес лишь к одной из них, вышедшей еще в середине мая в издательстве Галлимар.  В ее названии присутствует имя одного из римских императоров -- Каракалла, но, как это часто случается, к Древнему Риму книга не имеет ни малейшего отношения. Тем не менее, во время Второй Мировой войны во Франции был свой Rex (в переводе с латыни -- король). Под этой кличкой известен один из выдающихся деятелей французского Сопротивления -- Жан Мулен.

"Alias Caracalla" --  "Он же Каракалла" -- не просто название книги, это словно строка из протокола гестапо, парижский шеф которого, как утверждают некоторые историки, лично забил Мулена до смерти. 


 
Эта книга -- не художественное произведение, но читается как захватывающий приключенческий роман. Для характеристики ее жанра больше подошел бы термин "дневник-биография".  Книга получилась не маленькой --  930 страниц.  Ее автор, Даниэль Кордье, он же Каракалла, был секретарем Мулена во время его службы в Сопротивлении, и сумел донести до нас великолепно выполненное описание этого легендарного человека, исторически правдивое и чрезвычайно интересное. 
 
Тем не менее, помимо Каракаллы, на Гонкуровскую премию претендуют еще много других авторов, не менее достойных. Уверен, что академики, умудренные жизненным опытом и литературным чутьем, вынесут единственно правильное решение. Ждем 2-го ноября. 
 

Гонкуровская премия. Часть 2
[info]sapronau


Первая часть здесь.
Как и обещал, продолжаю рассказ о нелегких трудовых буднях членов Гонкуровской академии. Если 60 евро, которые каждый из них получает в год, разделить на 12 месяцев, то получится, что месячная оплата их труда составляет ровно 5 евро. Воистину, гонкуровских миллионов хватит еще надолго!

Главное — придерживаться традиции и правил. Их немного, и они достаточно просты. Во-первых, голосование происходит гласно. Во-вторых, каждый член жюри, обладающий только одним голосом, предлагает свою кандидатуру по определенной жребием очереди. Жребий бросают перед началом каждого тура голосования до тех пор, пока все не выскажутся. И, наконец, третье, заключительное правило предписывает: после первых десяти туров лидируют те кандидаты, что набрали абсолютное число голосов. В турах с одиннадцатого по тринадцатый достаточного относительного большинства. В случае равного количества голосов назначается четырнадцатый тур, в котором решающее слово произносит председатель жюри, единственный из всех обладающий двумя голосами.

Read more... )

Кто из писателей самый богатый?
[info]sapronau
На что живут французские писатели? 
 
Всего лишь 150 французских писателей могут себе позволить жить на те доходы, что приносит  их нелегкое ремесло -- такие выводы опубликованы на известном экономическом сайте Rue89.  Доходы всех французских авторов были проанализированы, тщательно подсчитаны и выложены в открытый доступ. Эта, в сущности, конфиденциальная информация, которую не принято разглашать нигде, и уж тем более в квартале Сен-Жермен де Пре, где расположены крупнейшие издательства Франции, неожиданно для самих писателей стала всеобщим достоянием. 
 
Методика подсчета достаточно проста и состоит всего из двух слагаемых. Во-первых, это аванс, получаемый автором, который вычисляется на основе данных о продажах предыдущих книг, либо берется из открытых источников. К примеру, BibliObs сообщает, что Бернар-Анри Леви и Мишель Уэльбек получили за свое совместное творение Ennemis publics по 300 тысяч евро аванса на каждого. Вторая часть суммы состоит из авторских отчислений, что легко подсчитать, зная объемы продаж книги. 
 
Авторы статьи условно разделили всех французских писателей на четыре категории. Список возглавляют счастливчики, чьи авансы составляют от одного до двух миллионов евро за книгу. Это  популярные авторы, способные "быть одновременно оригинальными и созвучными читателю", регулярно выдающие на-гора один бестселлер за другим: Жан д'Ормессон, Марк Леви, Мишель Уэльбек, Бернар Вербер, Жан-Кристоф Гранже, Анна Гавальда, Фред Варгас и Амели Нотомб. 
 
Второй писательский эшелон состоит из тех авторов, чьи книги, издаваемые тиражами от 10 до 100 тысяч экземпляров, приносят им 150-250 тысяч евро за каждую. Это прославленные лауреаты литературных премий, отметившиеся парой-тройкой бестселлеров, но уже не занимающие первые строки в рейтингах. Среди них -- Франсуа Бегодо, Даньель Пикули, Жан-Кристоф Рюфен, Ясмина Хадра и другие. Почти все они (98%) имеют, помимо писательства, иной доход: занимаются журналистикой, преподают в ВУЗах и даже подрабатывают литературными неграми.  
 
На следующем уровне, с доходом от 20 до 100 тысяч евро, расположены "прекрасные незнакомцы", т.е. неизвестные широкой читающей публике авторы, пишущие книги практических советов для молодежи на тему "Как найти мужа" или "Как стать богатой и красивой в один прием" -- выйти замуж за преуспевающего пластического хирурга. Сюда же относятся авторы комиксов -- популярных, но  не приносящих огромных доходов, например, Titeuf и его создатель Zep. 
 
И, наконец, в писательском арьергарде плетутся ряды авторов без особых заслуг, и, соответственно, доходов. 2 000 - 10 000 евро аванса за книжку -- вот их скромные заработки. Это многочисленные журналисты, кропающие документалистику, биографы знаменитостей, а также сочиняющие мемуары за известных артистов "писатели-фантомы", не имеющие имен, а потому и не вошедшие в этот список. 
 
Проработав много лет в различных издательствах, я примерно представляю себе уровень доходов российских писателей, особенно сейчас, в кризис. Им надо ставить памятники при жизни за беззаветное и, главное, бескорыстное служение литературе, ибо их заработки исчисляются совсем другими цифрами. 

Наследство братьев Гонкуров тратится неспешно
[info]sapronau


Photo © Micheline Pelletier.

Что это за компания милых старичков и старушек, радостно улыбающихся в объектив? Встреча одноклассников через пятьдесят лет? Клуб "Кому за 70" после вечеринки? Нет. Это члены Гонкуровской академии, это писательское жюри, присуждающее ежегодную премию имени братьев Гонкуров лучшему роману на французском языке. 
 
Придется перечислить их поименно cлева направо: Франсуза Шандернагор, Тахар Бен Желлун, Патрик Рамбо, Мишель Турнье, Эдмонда Шарль-Ру, Робер Сабатье, Хорхе Семпрун, Франсуаза Малле-Жорис, Бернар Пиво, Дидье Декуэн. 
 
Совсем скоро, в начале ноября, вся эта душевная компания вновь соберется в парижском ресторане Друан за почти семейным ужином, во время которого будет решено, кому в этом году вручить заветные 10 евро — такую мизерную сумму составляет  знаменитая Гонкуровская премия, что сильно отличает ее от Нобелевской. 
 
В прежние годы сумма была еще меньше, но ведь дело, как водится, не в деньгах. Слава, престиж, почет и уважение — вот что автоматически прилагается к десяти евро. А за ними, естественно, попадание книги в топ-листы и, как следствие, увеличение тиражей, продаж и авторских отчислений, и вот уже скромная десяточка превращается в десятки тысячи. 
 
У Гонкуровской премии долгая история. Она началась в далеком 1896 г., когда скончался старший из братьев Гонкуров, Эдмон Луи Антуан, завещавший создать Общество братьев Гонкуров с целью поддержки писателей. Младший брат, Жюль, скончался еще в 1870 г. и возражать Эдмону не мог, да и не стал бы — литература была делом всей их жизни. Тем не менее, прошло еще семь лет, прежде чем в 1903 г. была вручена первая Гонкуровская премия. 
 
С той поры ежегодно, с единственным перерывом в 1914 г., число обладателей этой престижной премии пополняется очередным автором, вошедшим в Большую литературу. Но приобщенность к любому множеству в какой-то мере уравнивает его членов. Это словно в секте, где все одинаковы. Поэтому никто не может сказать про себя: «Я единственный в мире обладатель Гонкуровской премии!» Тем не менее, в славной плеяде гонкуроносцев нашлись двое, кому удалось выделиться так, что их имена наверняка запомнит каждый. 
 
Первый из них — Жюльен Грак, которого справедливо называют последним классиком, несмотря на то, что умер он всего два года назад, не дотянув трех лет до векового юбилея. Прославился он не только своими великолепными романами и выходом из рядов коммунистической партии в знак протеста против подписания пакта Молотова-Рибентроппа, но и тем, что отказался от получения Гонкуровской премии. Причина проста и достойна уважения — за некоторое время до этого Грак резко критиковал различную суету и возню вокруг литературы, к чему он относил и эту премию. Став же ее лауреатом (за роман «Побережье Сирта», 1951 г.), не смог пойти на сделку с совестью и принять то, против чего выступал совсем недавно. Не думаю, что его популярность от этого пострадала, скорей наоборот. Грак  был очень известным и совершенно замечательным писателем, любимым многими, настоящим последним классиком.
 
Другой же — о, этот великий другой! Обожаемый и почитаемый, гениальный и незабываемый — с полным правом мог бы о себе заявить: «Я единственный в мире обладатель двух Гонкуровских премий!» 
 
Это невозможно в принципе, это нарушение устава, это против правил, строго-настрого определяющих количество премий на каждого писателя: ровно одна. Иными словами, никто не имеет права даже выдвигаться на премию второй раз, и уж тем более дважды стать ее лауреатом. Но ему это удалось. А теперь — внимание — вопрос: кто он, впервые познакомившийся с братьями Гонкурами в 1956 г. и второй раз —  через 19 лет? Подсказка: в моем ЖЖ есть пост о нем, точнее, о его сыне, которому выпала чрезвычайно трагическая судьба.
 
О том, как подать заявку на получение премии, кто становится членом жюри, какие виды Гонкуровской премии бывают -- в продолжении, которое, безусловно, следует.

Кого читает Франция в 2009 году?
[info]sapronau
Забавный обзор опубликован в одном из недавних номеров журнала Le Point. К сожалению, в подробностях расписать не получится, придется ограничиться лишь краткими упоминаниями о книгах и их авторах. Пока о пяти из них, дальше -- больше. 
 
 
1. "Les Aimants" -- "Любящие", Жан-Марк Паризи.


 
Некоторым судьба дарит редкую возможность. Вместо того, чтобы взрослеть, как все нормальные люди, постепенно меняя свои юношеские идеалы на комфорт и мягкие тапочки, они каким-то непостижимым образом застревают во времени и навсегда остаются в конечной фазе переходного периода, в предвзрослом возрасте, уже утратив свойственную детям наивность, но еще сохранив безумную жажду жизни, разум, открытый на все четыре стороны и душу, распахнутую в мир. Жан-Марк Паризи -- один из них. И его новый роман, конечно же, о любви.

 
2. "Trois femmes puissantes" -- "Три могучие женщины", Мари Ндьяй.



Просто классика. Пруст и Фолкнер одновременно, только под знойными африканскими небесами. 
Роман состоит из трех перекликающихся друг с другом историй, с первых слов покоряющих читателя, завораживая его своей красотой. 
Накал, буйство страстей и, контрапунктом к ним, попытка примирения - основные темы романа.  Несомненно, Мари Ндьяй -- одна из лучших писательниц современности. 
 
 
3. "Un roman français" -- "Французский роман", Фредерик Бегбедер



О "Французском романе" -- автобиографии Фредерика Бегбедера я писал уже не раз, повторяться не стоит. Здесь и здесь можно прочесть занимательную историю о понюшке кокаина, доблестном правосудии и оскорбленных чувствах. Писатели, особенно талантливые и популярные, а Бегбедер, несомненно, талантлив и популярен, -- изобретательны и на каверзы горазды. Иными словами, из трех некрасовских составляющих -- разумного, доброго, вечного -- у принявшего дозу Бегбедера после ночи в кутузке осталось лишь одно -- последнее. Именно вечность на страницах нового романа подарил он своему обидчику, усадившему его в КПЗ. А пуркуа бы и не па, собственно? Роман автобиографический, и это приключение -- один из эпизодов писательской биографии. Следовательно, для романа сгодится. 
 
Одного не учел горемыка -- полномочий прокурора Республики, выставленного Бегбедером на вечное и повсеместное посмешище, прокурору Марену вполне хватит на то, чтобы ночь в каталажке растянулась для горе-писателя на несколько лет в местах не очень близких от Парижа, но и не столь отдаленных. И пяток последующих романов ему придется писать молоком на промокашке. Нелегко, зато какая пища для воспоминаний!
Призадумался Фредерик, да и стер из романа фрагмент с прокурором. Не место прокуроришке в жизнеописании гения. Рылом не вышел.
 

4. "Mais le fleuve tuera l’homme blanc" -- "Но река убьет белого человека", Патрик Бессон.



Африканская тема, начатая Мари Ндьяй, успешно продолжается в романе Патрика Бессона (не путать с Люком!).
Среди достаточно легковесных (не буду приводить названий, о них уже достаточно сказано) хитов этого сезона увесистый том бессоновского романа выделяется своей основательностью. Бессон крепко, обеими руками берется за черную Африку и погружается в самое ее сердце, благодаря чему повествование течет так же плавно, как и его главная героиня -- река Конго. 
Присутствие в роман русских персонажей, включая Пушкина, не должно удивлять -- отец писателя родом из России. Правильно, о чем еще писать человеку русского происхождения и с типичным французским именем? Только об Африке, конечно. 
 
 
5. "Les Aubes écarlates" -- "Алые зори", Леонора Мьяно.


 
Название вполне в духе соцреализма и подходит больше для колхоза, чем для книги. Но роман не об этом, а как бы вы думали, про что? Опять про Африку, разумеется.
Заключительная книга африканской трилогии. До нее были романы "L'Intérieur de la nuit" -- "Интерьер ночи" и "Contours du jour qui vient" -- "Очертания наступающего дня", получивший студенческую Гонкуровскую премию в 2006 г. Неоправданно рано заканчивает писательница свой цикл, в котором остро недостает "Сумерек" и "Вечеров" на каком-нибудь африканском хуторе. Хотя вампиры и ведьмы не в ее стиле. 
Тем, кто знаком с предыдущими двумя романами Леоноры Мьяно, будет несложно вновь окунуться в гущу драматических событий, происходящих в вымышленной стране Мбоасу, переживающей очередное кровавое восстание. Те же, кто еще не приступал к чтению этих увлекательных историй, трижды подумают: "А стоит ли начинать?"
 
Это еще далеко не все. Продолжение следует через несколько дней. 

Плохие хорошие переводы
[info]sapronau
Интереснейшая статья Д. Быкова в "Огоньке". Рекомендую читать всем. Не могу не опубликовать целиком.

Ваше переводие, госпожа чужбина
Дмитрий БЫКОВ

"В списке бестселлеров наших книжных магазинов из 20 книг в лучшем случае пять отечественных, все остальное — переводная литература. Это самое загадочное явление нашего книжного рынка: почему-то переводится все самое худшее, что только можно найти за границей
Вероятно, этот разговор многих разозлит, но он назрел. Пока киноначальники и простые зрители спорят о необходимости квотировать западные фильмы, с книгами ситуация куда как печальнее. Не грех отдать Америке первенство в кино, которое у нас было выдающимся, но не уникальным. Эйзенштейн, Ромм, Калатозов, Довженко, Тарковский — фигуры, не уступающие Бергману, Брессону, Феллини или Гриффиту, но и не затмевающие их. Спорить с Голливудом по части спецэффектов и затрат тем более бессмысленно. Мы должны конкурировать на том поле, на котором традиционно лидировали,— даже советская власть не убила великой русской литературы, хоть и здорово разбавила ее идеологической макулатурой.

Read more... )

Писатель и подражатель. Сэлинджер и Колтинг. Третий раунд
[info]sapronau
Противостояние продолжается и пока не заканчивается 



Продолжаем наблюдать за эпопеей, развернувшейся в связи с желанием шведского писателя Фредрика Котлинга продолжить книгу Сэлинджера "Над пропастью во ржи". Я слежу за этой историей с самого ее начала (см. мои посты на эту тему здесь и здесь). Очередной раунд состоялся 3-го сентября, когда в нью-йоркском аппеляционном суде рассматривалась апелляция Колтинга, несогласного с запретом его книги.

Судья Гвидо Калабрези, рассмотрев дело и ознакомившись с текстом, отозвался о произведении шведа нелестным образом: "Достаточно унылая вещь, если не сказать хуже". Судейская коллегия апелляционного суда второй инстанции, состоящая из трех человек, выразила сомнения в том, что судья низшей инстанции выслушал достаточно свидетельств, необходимых для запрета публикации книги "60 Years Later: Coming Through the Rye" в США.

Суть дела сводится к простому вопросу: изменил ли Колтинг персонажей Сэлинджера настолько, чтобы его книга обрела законный статус и могла быть напечатана на правомерной основе, либо имеет место нарушение авторских прав. В своем заявлении Колтинг указал, что его творение вовсе не "слепое копирование" оригинала. "Я не пират", -- заявил шведский автор.

Ни Сэлинджер, ни Колтинг на слушание не явились. Постановление суда до сих пор не вынесено.

Ленин и теперь живее всех живых
[info]sapronau
Забавную статью публикует вчерашний номер The Guardian: «Helen Rappaport's top 10 books on Lenin» — «10 лучших книг о Ленине. Выбор Helen Rappaport». В этот чудный список вошли самые различные книги — от воспоминаний Троцкого до исследований современных историков.
 
«Выбрать 10 монографий о Ленине, которые можно не просто читать, но и узнать что-либо новое — весьма не простая задача. Их на самом деле не так уж и много. А все потому, что советские агиографы десятки лет так тщательно отслеживали каждое документальное свидетельство о Ленине, что буквально выхолостили представление о вожде, и теперь уже не найти ни одного истинного документа, особенно до крушения Советского Союза. Что касается западных исследований, то, по крайней мере, книги на английском испытывают острейший недостаток первоисточников, за исключением воспоминаний других эмигрантов, свободно говоривших все, о чем они думали. Письма Ленина, обширные и откровенные, трудно читать из-за их постоянно угрожающей тональности. 
К сожалению, абсолютно правдивых воспоминаний о Ленине не существует. И хуже всего, нет никаких любовных откровений. Тем не менее, вот десять лучших, на мой взгляд, книг о Ленине:

1.     Nikolay Valentinov. «Encounters with Lenin»
2. Dmitri Volkogonov. «Lenin: Life and  Legacy».
3. Nadezhda Krupskaya. «Memories of Lenin».
4. Maxim Gorky. «Days with Lenin».
5. Leon Trotsky. «On Lenin: Notes Towards a Biography».
6. Marc Landau-Aldanov. «Lenin».
7. Angelica Balabanoff. «Impressions of Lenin».
8. Robert Service. «Lenin: A Biography».
9. Bertram D Wolfe. «Three Who Made a Revolution».
10. Louis Fischer. «The Life of Lenin».
 
Кто же она такая, эта Елена Раппапорт? Сама собой напрашивается банальная мысль об эмигрантке первой волны, ностальгически озирающей на старости лет лихие годы своей молодости. Мысль действительно банальна, и на самом деле далека от эмигрантских реалий (как нас учит мудрейший fritzmorgen, первую мысль следует отложить и дождаться следующих, более оригинальных). Helen Rappaport (www.helenrappaport.com) — известный британский ученый-историк, писательница, переводчица Чехова и других русских писателей, специалист по викторианской эпохе и революционной России, автор книг "Ekaterinburg: The Last Days of the Romanovs», «No Place for Ladies: The Untold Story of Women in the Crimean War», «Joseph Stalin. A biographical companion» и других. 
 


Ее последняя книга, вышедшая сегодня, 3-го сентября 2009 г., в издательстве Hutchinson, носит совершенно бесподобное название: «Conspirator. Lenin in exile» — «Конспиратор. Ленин в изгнании». В книге отражена история передвижений Ленина по городам и весям Европы в течение семнадцати лет, «долгих и порой невыносимо трудных, в скудных условиях, планомерно работая над организацией переворота, который в 1917 году изменит политический ландшафт Европы — Революции» (мистическое совпадение: в последнем посте я писал о Марине Цветаевой, вернувшейся в СССР после семнадцати лет эмиграции спасать своего мужа, Сергея Эфрона. Ленин, оказывается, тот же срок отбыл вдалеке от родины, но вернулся с другими целями — построить новый мир, в котором Эфрон и сотни тысяч других будут казнены без суда и следствия). 
 
«Не оставаясь подолгу на одном месте, Ленин жил в Париже, Лондоне, Женеве, Цюрихе, Мюнхене, в селах Польши и Финляндии. Книга также описывает жизнь в эмиграции различных соратников Ленина по революционному движению, их надежды, мечты, заботы, кочевую жизнь, которую они вели в постоянном риске, переправляя в Россию нелегальную литературу». 
 
Видя, с каким пиететом относится автор к Ленину, я начинаю подозревать ее в просоветских настроениях. Историк, твои симпатии читателю не нужны! Только факты, пожалуйста. 
 
Забавно, что в Амазоне книга появится только 23 февраля 2010 года. Не иначе, ко дню Советской армии решили приурочить.  
 
 


Письма палачу
[info]sapronau
Текущий месяц на удивление был отмечен интересом французских издателей к русской литературе. Вот и издательство Anabet выпустило 26 августа книгу с очень интригующим названием: «Lettres au bourreau», «Письма палачу». Первое, что приходит в голову — революция, Бастилия, Мария-Антуанетта, пишущая перед казнью письмо потомственному палачу Шарлю-Анри Сансону. 
 


На деле все намного ближе к нам и гораздо страшнее — СССР, тридцатые годы. Обвиняемые, арестованные, репрессированные пишут Сталину. Книга целиком состоит из их писем, в которых — отчаяние, боль, страх и надежда. Надежда, живущая до последнего мига, до команды «Пли!», и умирающая, когда залп разрывает в клочья сердце приговоренного к расстрелу, когда уже не осталось ни отчаяния, ни боли, ни страха. 
 
Репрессивный механизм был великолепно отлажен и отсутствия кровавой смазки не испытывал. Тем не менее, даже он иногда давал сбои (вызванные извечным русским разгильдяйством), что позволяло некоторым избежать его жерновов. Но фортуна улыбается редко и далеко не всем. Почти все авторы писем, собранных в книге, а также те, в чью защиту они написаны, были казнены. В отношении их приговор всегда приводился в исполнение. Исключение составляет только Михаил Шолохов, обладавший правом не только писать Сталину, но и получать его ответы, да еще, пожалуй, Зинаида Райх, убитая «неизвестными» прямо в своей московской квартире, в отличие от своего мужа, Всеволода Мейерхольда, расстрелянного обычным способом, подобно тысячам других. 
 
Среди них и Сергей Эфрон, за которого Марина Цветаева в декабре 1939 г. просила Сталина, вернувшись из Парижа после семнадцати лет эмиграции. «Месье Эфрон вел бурную просоветскую деятельность!» — заявил ей французский следователь после высылки Эфрона в СССР. Такой неопровержимый, по мнению Цветаевой, аргумент в защиту мужа действия на Сталина не возымел. Эфрона расстреляли в 1941. 
 
Среди них и Николай Бухарин, увидевший в горячечном бреду спасительную картину: жена Сталина, Надежда Аллилуева, горестно вопрошала его: «Что они с тобой сделали, Николай Иванович? Я скажу Иосифу, чтобы он тебя отпустил под мое поручительство». Галлюцинация была столь реальной, что Бухарин бросился писать письмо Сталину — «Почему же ты меня не отпускаешь?!». Бухарин был расстрелян в 1938. 
 
Среди них Маремьян Рютин, один из немногих, кто осмелился бросить открытое обвинение в лицо Сталину, дав ему весьма нелицеприятную оценку. Процесс над Рютиным длился менее получаса. Ни обвинение, ни защита на суде не присутствовали. Приговор — смертная казнь — приведен в исполнение в тот же день. Рютина расстреляли в 1937. 
 
Автор «Тихого Дона» Михаил Шолохов, официальный писатель режима, писал Сталину о проводившемся на Дону раскулачивании, в необходимости которого он не сомневался: «Сделано было много, но сейчас все пошло насмарку, и район стремительно приближается к катастрофе, предотвратить которую без Вашей помощи невозможно» (письмо от 04.04.33). Сам Шолохов катастрофы избежал, но за его письмо своими жизнями заплатили другие. 
 
Письма, составившие книгу, переведены Любовью Юргенсон, известной писательницей и переводчицей И. Гончарова, Н. Берберовой, В. Шаламова, Б. Савинкова. 
 
По материалам Libération
 

Home