November 29th, 2013

ma gueule 2

Две Лолиты

Как известно, наверное, всем любителям и почитателям творчества Владимира Набокова, роман "Лолита" — лучший его роман на английском языке по признанию самого автора — впервые был издан во французском издательстве Olympia Press в 1955 году. Издательство, кстати, существует до сих пор, правда, в реинкарнированном виде (и вообще не во Франции), а в те годы оно специализировалось на издании эротической литературы, и некоторые историки пытаются этим фактом объяснить его выбор Набоковым, хотя "Лолиту" фривольным чтивом при всем желании не назовешь.

Ко времени выхода романа, т.е. к сентябрю 1955 года, Набоков становится уже признанным писателем, но именно "Лолита", с ее изысканным литературным стилем и отточенным языком, приносит ему всемирную известность и славу. Несколько рассказов Набокова, а также отдельные главы его автобиографической книги "Убедительное доказательство" и романа "Пнин" напечатаны в журнале "Нью-Йоркер", и это грандиозный успех — Набоков превращается в литературную сенсацию. На фоне такого стремительного взлета некоторые другие писатели чувствуют себя, мягко говоря, неуютно. Но сегодня нас интересует лишь один, а точнее, одна из них — Дороти Паркер.

parker

Если Набоков привлекал к себе все больше восхищенного читательского и редакторского внимания, то Дороти Паркер, наоборот, ощущала себя полным изгоем в литературной жизни. Один тот факт, что "Нью-Йоркер" не печатал ее уже целых четырнадцать лет, говорил о многом. Не кого-нибудь, а её, саму Дороти Паркер, стоявшую у истоков основания этого журнала! Она ушла из Голливуда, где писала сценарии, к тому же недавно развелась, и ей срочно требовался сюжет, способный пробудить давно угасший интерес читателей к ее творчеству. И когда случай представился, она его не упустила.

Набоков почти никому не показывал рукопись “Лолиты”, опасаясь противоречивых суждений, которые неизбежно появятся у людей, ознакомившихся с ней. Тем не менее, из его переписки нам известно, что он еще за два года до выхода романа обсуждал его с редактором журнала "Нью-Йоркер" Катриной Уайт. В письме от 4 ноября 1953 она просит Набокова: "Не забудьте, что вы обещали дать нам почитать рукопись... Иногда одна или несколько глав могут стать отдельным рассказом". В конце того же года Уайт получает письмо от жены Набокова, Веры: "Вчера он закончил роман и сделал две копии — одну для вас, другую для издателя".

Далее Вера указывает, что рукопись привезет в редакцию журнала кто-то из них лично, и на то есть вполне определенные причины, о которых они могут поговорить с Катриной только при встрече. Чуть позже Вера даст ей такое объяснение: "Владимир преподает в колледже и не может издать книгу под собственным именем. Следовательно, он решил опубликовать ее под псевдонимом. Для него чрезвычайно важно сохранить инкогнито".

Но ситуация складывается иначе: Катрина должна уехать на некоторое время; она не может принять рукопись у Набоковых, и поэтому предлагает отправить ее обычной бандеролью. Набоковы не доверяют американской почте и вновь настаивают на встрече. Обращаясь к Катрине, Вера Набокова подчеркивает: "Владимир верит, что Вы, несомненно, сохраните его тайну", на что та с заметным раздражением отвечает: "Я не думаю, что Владимиру стоит об этом беспокоиться. В таких случаях мы всегда соблюдаем анонимность наших авторов".

Тем временем Набоков ожидает ответа издательства "Viking Press", редактор которого, Паскаль Ковичи, прочел рукопись, высоко оценил ее, но назвал непригодной для печати, заявив буквально следующее: "Это самоубийство". Этот отзыв Ковичи Вера Набокова цитирует в очередном письме Катрине Уайт в январе 1954 года, задавая ей прямой вопрос: "Владимир интересуется: вы еще желаете прочесть рукопись после такой реакции Ковичи? Владимир хочет, чтобы вы прочли ее и ответили, что вы думаете о возможности публикации".

Именно Уайт рекомендует Набоковым показать рукопись другим издателям, что они в конечном счете и делают, предлагая "Лолиту" издательствам "Simon & Schuster" и "New Directions". Отказывают оба, но редактор "New Directions" Джеймс Лафлин высказывает интересную мысль - поискать среди англоязычных издательств во Франции. Тем не менее, Набоков решает обратиться еще к одному американскому издателю: Роджеру Страусу, тем более что тот шлет личное письмо Набокову: "Наш общий друг Эдмунд Уилсон сказал мне, что у вас есть новый роман. Не могли бы вы прислать или где-нибудь передать его мне?"

Эдмунд Уилсон был общим другом не только Набокова и Страуса, но и многих других, кто вращался в те годы в американских литературных кругах. Среди них была и Дороти Паркер. Так получилось, что Уилсон стал первым, кто узнал о "Лолите", когда она еще даже не была написана. Летом 1953 года он готовил статью о Набокове и спросил его, над чем он сейчас работает, не готовит ли к печати новую книгу. Набоков ответил: "Да, у меня есть кое-что... это будет издано осенью 1954. Под большим секретом я покажу вам, когда вернусь, эту удивительную книгу, которая к тому времени уже будет практически готова", и через год Набоков действительно разрешает Уилсону прочесть рукопись.

Уилсон нарушает данное Набокову обещание сохранить рукопись в тайне и показывает книгу своим женам (бывшей и нынешней, которые не смогли дочитать роман до конца), а также Джейсону Эпштейну, бывшему в то время редактором Doubleday. По словам Эпштейна, Уилсон сам пригласил его к себе и вручил рукопись, сказав при этом, что автор - это его "друг Volodya Nabokov, что эту отталкивающую вещь нельзя напечатать легальным образом, но я в любом случае должен ее прочесть".

Эпштейн пытается убедить своего шефа в Doubleday издать "Лолиту", но безуспешно. Таким образом, ни один американский издатель не согласился опубликовать роман, и тогда Набоков вспоминает совет Лафлина обратиться к французским издателям. Таковой быстро находится, и в сентябре 1955 года книга выходит в свет в парижском издательстве Olympia Press. Но перед этим происходит совершенно загадочное событие.

За две недели до выхода первого тиража “Лолиты” из печати, а именно 26 августа 1955 года Набоков открывает свой любимый журнал "Нью-Йоркер" и обнаруживает на его страницах рассказ Дороти Паркер под названием... "Лолита"! Более того, фабула рассказа до боли напоминает ему собственный роман. Паркер рассказывает историю одинокого человека по имени Джон Марбл, приехавшего однажды в незнакомый город и поселившегося у вдовы с дочерью-подростком по имени Лолита, в которую он и влюбляется к большому неудовольствию ее матери, имеющей виды на симпатичного мужчинку.

Да, у Паркер Лолита постарше, она далеко не красавица, но тем не менее, сходство поразительное, и что еще более удивительно — этот рассказ Дороти Паркер настолько отличается по стилю и способу повествования от всего, ранее и позже ею написанного, что даже трудно поверить в ее авторство. И он опубликован в "Нью-Йоркере", который не брал ее рассказы вот уже полтора десятка лет! Безусловно, впоследствии Паркер утверждала, что она впервые решила написать чисто нарративное произведение, навсегда отказавшись от своей привычной манеры построения сюжета по диалоговому принципу "он сказал - она сказала", хотя после "Лолиты" она вернулась к той же схеме. Что же касается имени главной героини рассказа, то оно, по словам Паркер, было выбрано случайно, как и имена всех других ее персонажей, которые она всегда высматривает в телефонной книге или некрологах.

Сказать, что Набоков огорчился — ничего не сказать. Он ошарашен, сбит с толку, но это не мешает ему немедленно написать Уильяму Максвеллу, редактору отдела художественной литературы журнала "Нью-Йоркер", деликатное, но все же довольно язвительное письмо, в котором он просит разобраться в природе этого странного "совпадения".

Отвечает Набокову не Максвел, а его давняя знакомая Катрина Уайт, которая с ходу заявляет, что она тут ни при чем, в утечке информации она не виновата, что рассказ Дороти Паркер она не читала, и вся эта ситуация — всего лишь случайное совпадение. Более того, она осмеливается заявить Набокову, трудившемуся над романом долгих четыре года, что он еще легко отделался — ему очень повезло, что между публикациями рассказа и романа такой небольшой срок — значит, никто не сможет упрекнуть Набокова в том, что он украл у Паркер имя главной героини. Впоследствии Набоков писал: "Моя книга, объемом в 400 страниц, вся построена вокруг этого имени. Никто бы и не поверил, что название было придумано в последний момент".

Таким образом, виноватых не нашлось, и правду мы уже не узнаем никогда, но можем только предполагать, что за кулисами этой истории стояла не Катрина Уайт, а Эдмунд Уилсон. Он был дружен с Дороти Паркер много лет, он щедро делился набоковской рукописью с друзьями, забыв обещание никому ее не показывать. Именно он мог внушить Паркер, что такой роман никогда не издадут в США, и поэтому ей ничто не грозит. Более того, соблазн ужалить восходящую на литературном небосклоне новую звезду для Паркер был слишком велик, чтобы от него удержаться.

У этой истории есть занятное продолжение. Журналу "Эсквайр" в 1957 году потребовался литературный критик, и его редактор пригласил на эту должность Дороти. Как раз в это время готовилось к печати первое американское издание "Лолиты" Набокова, и рецензия на этот роман стала первым заданием новоиспеченного критика Паркер. Она отметила смелость издателя, похвалила автора, отдала должное его мастерству и таланту, назвала книгу прекрасной, выдающейся и "дико забавной".

Но и это еще не все. В 1963, за четыре года до смерти, Дороти Паркер уходит из "Эсквайра", и журнал приглашает на ее должность... кого бы вы думали? — Владимира Набокова! С присущей ему деликатностью он отвечает: "Я много думал о привлекательном и лестном предложении занять место мисс Паркер, восторженным читателем которой я был много лет. Но с большой неохотой я должен его отклонить".

Дороти Паркер сегодня по праву считается одной из самых известных американских писательниц, чьи остоумные цитаты и афоризмы до сих пор на слуху, но все же превзойти набоковский талант и мастерство ей не удалось даже с помощью “Лолиты”.

Источник здесь