sapronau (sapronau) wrote,
sapronau
sapronau

Categories:

Парусинка. Граница страны и человеческого достоинства

Советский фронтир


Ивангородской крепости, основанной в 1492 году, больше пяти веков; район «Парусинка» выстроен меньше ста лет назад, но выглядят они примерно одинаково. Можно сказать, что крепость даже лучше сохранилась — в некоторых местах. За ней, по крайней мере, ухаживают, поскольку в нее иногда еще забредают редкие туристы — поглазеть на древние стены и башни. В Парусинку же не ходит никто, кроме местных жителей, двух-трех оставшихся работников медленно умирающей джутовой фабрики и, конечно же, пограничников. Зияющие проемы давно выбитых окон в полуразрушенных зданиях, бдительные телекамеры, возвышающиеся над спиралями нержавеюще-сверкающей колючей проволоки, мрачноватая красно-зеленая зебра пограничных столбов, тяжелый дух перегара дешевой водки и испражнений в темных подъездах и тягостное ощущение всеобщего опустения: опустевших домов и опустившихся людей — это Парусинка.


Денег в казне ивангородской мэрии хватает на косметический ремонт только одной, центральной улицы Гагарина. Увы, она проходит по другому району и до Парусинки не дотягивается. Хотя это даже к лучшему. Послевоенный претенциозный новодел — розово-бирюзово-голубые домики-тортики — выглядели бы здесь странно и не к месту. Но Парусинка не принимает чужаков, и Гагарину сюда не долететь.




























Обшарпанная красно-кирпичная красота трех-четырехэтажных домов Льнопрядильной улицы притягивает взгляд, вызывая щемящее чувство детского сострадания к униженным и обездоленным. Скромный, минимальный декор, вертикальные ребристые профили серых каменных вставок, эркеры парадных с полукруглым навершием — это Архитектура. Издали напоминает каменные сундуки Хрущева, но это архитектура барона Штиглица. Голубые на красном фигурные розетки с номером дома — «14» и датой постройки — «1914» странным образом навевают мысль о синхронизации времени и пространства на отдельно взятой улице. Тогда здесь жили люди. Сейчас здесь живут люди. Изменился только год, все остальное — прежнее.
















Местная достопримечательность, круглая столовая для рабочих мануфактуры, сохранилась лучше окрестных зданий — у нее есть крыша. Про такие мелочи как окна и двери, точнее, их отсутствие, не стоит и упоминать. Приземистый двухэтажный каменный цилиндр с полукруглыми проемами огромных и некогда очень красивых окон слепо озирается по радиально расходящимся от площади улицам, недоуменно глядя на упорно цепляющийся за стену последним болтом накренившийся дорожный знак: «Грузовым автомобилям проезд запрещен». Впрочем, остальным машинам здесь тоже нечего делать.




«Кто здесь живет? — женщина, приехавшая на автобусе из центра города, презрительно морщится: — Пьянь! Сюда ссылают злостных неплательщиков, у которых отобрали квартиры в центре».
В советское время в здании столовой был ресторан, и, возможно, всепоглощающий алкоголизм Парусинки во многом обязан именно его растлевающей деятельности. Питейным традициям русского народа не страшны революции, войны, крушение государства и вхождение вчерашних соседей в Шенген, до которого теперь — рукой подать.


(По этому мутному ручейку, прямо меж опор недействующего моста проходит Государственная граница Российской Федерации. Слева - Эстония, справа - Россия)

Две минуты на машине через лесной массив — и вместо апокалиптически сухого русла Наровы открывается почти бескрайняя гладь пограничного водохранилища, сжимающего в этом месте свой необозримый простор до ширины канала, питающего Нарвскую ГЭС. На тот берег по самой воде низко тянется длинный и неестественно узкий мост, словно для влюбленных — вдвоем в обнимку еще можно пройти, но третьему там уже не место. Несильный удар по перилам приводит в движение всю конструкцию, волнообразно передавая энергию к противоположному берегу канала, где фаллически торчит еще одно пронумерованное полосатое напоминание: граница. Невдалеке — ажурная конструкция одинокой вышки, с которой часовой наблюдает за прохожими пристально и с ожиданием: а вдруг что-нибудь нарушат? Какое-никакое, а развлечение.


По внешней стороне моста памятником декаданса высится частокол фонарей в стиле советского авангардизма неописуемой красоты: каждый фонарный столб венчают два белых фарфоровых изолятора и покрытая серебрянкой звезда — при полном отсутствии проводов и лампочек.

Провода все же есть, но высоковольтные. Они гудят и потрескивают намного выше и поперек — в узком месте водохранилища на эстонский берег вечным символом энергозависимости Евросоюза широко шагает ЛЭП.

Новые мертвые души (не Гоголь)

Единственное во всем районе здание, удивляющее своей неестественной новизной — православная церковь с золотыми крестами на совершенно черных куполах. Дорога к ней отмечена очередным красно-зеленым, указующим вверх деревянным перстом: а вот тебе, Эстония! И так 629 раз — именно таким порядковым номером обозначен этот немой, а потому самый надежный часовой.

Если не знать, что церковь Святой Троицы построена бароном Штиглицем, можно подумать, что это новорусский новодел — такими храмами обычно покупают свое персональное небесное благополучие современные российские олигархи. Подойдя поближе и обнаружив на стене у входа огромную, два на полтора метра бронзовую мемориальную доску с перечнем фамилий и должностей попечителей и благотворителей, понимаешь, что так оно и есть.

Многие годы церковь лежала в руинах, разрушенная и разграбленная, подвал с фамильной усыпальницей семейства Штиглиц был затоплен и недосягаем. Во время Великой Отечественной здесь шли бои, кровавые и жестокие, но немцы церковь не тронули. Зато после войны наши достойно отпраздновали победу, совершив тризну над врагом внешним и внутренним, физическим и духовным: из пяти куполов оставили два; кресты снесли все; двери, окна, полы и всю прочую деревянную утварь сожгли дотла; надгробия барона и баронессы осквернили; но церковные ценности не тронули - их все растащили еще до войны.

Получив в 1997 году все это «великолепие» в свое попечение, настоятель храма понял — справляясь с разрухой в одиночку, без помощи извне, работы хватит с лихвой даже его праправнукам. И тогда пришли Новые верующие. Дали денег, закупили стройматериалы, наняли рабочих, и через несколько лет очередной портал «Земля-Небо» для переноса не обремененных моральными ценностями, но отягощенных тяжелыми кошельками душ был готов. Блестят купола — слава Новым! Сверкают кресты — слава Новым!! Слепит позолотой список меценатов — Вечная слава Новым!!!

Приводить весь перечень нет нужды, их имена ежедневно звучат по всем каналам, ими пестрят газеты и журналы — страна знает своих героев. По заслугам их да воздастся им, перемесив по Новой традиции в одной пестрой куче славу небесную и тщеславие земное.

Парусинка тяжело больна и медленно умирает. Здесь нет и не будет коттеджных поселков, джутовая фабрика не воспрянет от многолетней спячки, средств на ремонт жилых домов в местной мэрии не найдется никогда. Гробницы барона Штиглица и его супруги не озаряются вспышками фотокамер вездесущих экскурсантов. Редкий турист забредет сюда, на самый край земли Русской. Дальше пешего погранперехода в Эстонию его маршрут не пролегает. Пройдет еще несколько лет, и обветшавшие здания снесут, их последних обитателей расселят по баракам, и от Парусинки останется только красивое название и воспоминания о былой славе, которые умрут с последним ее жителем. Ветер уже не наполнит ее паруса.
Tags: Ивангород, Путешествия, Штиглиц
Subscribe

  • Юбилей!

    Поздравьте меня — этому блогу сегодня исполнилось пять лет! Негусто, но и не пусто. Пять лет я рассказываю об англо- и франкоязычных книжных…

  • Юбилейный пост

    Как-то незаметно пролетело 10 лет. Этот блог был создан 27 апреля 2009. Юбилей у него сегодня. Жалею, что редко пишу, и в последнее время не о…

  • Новый для меня язык

    Надо же, какую классную вещь я обнаружил в сети! Переводчики меня поймут. Теперь каждый допрос очередного сенегальца буду начинать словами Ndax degg…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments