Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

ma gueule 4

А вы еще пишете письма на бумаге?

В наше время новые слова появляются чуть ли не каждый день. Но все они, как правило, из области коммуникаций или относятся к сугубо научной терминологии. Поэтому возникновение нового понятия в такой забытой ныне сфере жизни как эпистолярный жанр – явление неординарное.

Locked models of historic originals.
COURTESY OF UNLOCKING HISTORY MATERIALS COLLECTION, U.S.A. & U.K.

Letterlocking – это слово придумала Яна Дамброджио, специалист по старинным письмам, точнее, по способам их запечатывания. Более десяти лет она изучает различные варианты складывания листа бумаги, бывшие в ходу до изобретения конвертов в XIX веке. Оказывается, их огромное количество, около сотни. В средние века бумажная переписка велась намного активнее, чем сегодня, и каждый корреспондент старался изобрести свой уникальный способ скрыть содержание письма от посторонних глаз.

Jana Dambrogio holds an “unlocked” letter model.
COURTESY OF UNLOCKING HISTORY MATERIALS COLLECTION, U.S.A. & U.K.

Даже сургучная печать не давала полной гарантии, поэтому людям приходилось придумывать самые разнообразные приемы, и некоторые из них были поистине изощренными. Письма складывали особыми способами, протыкали насквозь и продевали в отверстия бумажные полоски, заворачивали в другой лист, подрезали, переворачивали и делали с ними еще много чего. Существовали даже специальные обманки, выполненные настолько хитро, что маскировали один способ запечатывания под другой. Ими пользовались, например, Галилей, Макиавелли, Мария Антуанетта, Альбрехт Дюрер и многие другие, кому приходилось вести постоянную переписку.

A dagger-trap, with a "booby trap" hidden inside.
COURTESY OF UNLOCKING HISTORY MATERIALS COLLECTION, U.S.A. & U.K.

Дамброджио работала в Ватикане, вашингтонском Национальном управлении архивов, в Оксфорде и множестве других университетов и библиотек. По ее словам, она исследовала около четверти миллиона старинных писем. Как правило, все эти артефакты давно хранятся в разложенном виде, и зачастую бывает непросто определить порядок их складывания, т.е. их letterlocking. Хотя иногда случаются потрясающие открытия, значительно облегчающие работу исследователя. Например, в 2012 году в Нидерландах были обнаружены 600 запечатанных писем, которые никогда не открывались. Все они датируются концом XVII века, а их авторы – музыканты, торговцы, аристократы и даже шпионы. Почмейстеры Гааги сохранили письма в надежде, что кто-нибудь когда-нибудь их потребует, а значит, оплатит почтовые сборы. По словам Яны Дамброджио, способ их запечатывания уже сильно напоминает привычные нам конверты, но все-таки до современных технологий им еще очень далеко.

Locking a "triangle lock," a technique used by Queen Elizabeth I and her spymaster Sir Francis Walsingham among others.
COURTESY OF UNLOCKING HISTORY MATERIALS COLLECTION, U.S.A. & U.K.

“Исследование старинных писем, на мой взгляд, очень полезное занятие, так как оно позволяет многое понять о характерах написавших их людей, раскрывает перед нами неизвестные особенности той эпохи”, – говорит Дамброджио. И хотя практической ценности в будущем letterlocking не имеет, для историка это явление – настоящий клад. Хотя, как знать, вдруг случится какой-нибудь неожиданный и неприятный апокалипсис, в результате которого все спутники упадут на землю, интернет исчезнет, мобильная связь отрубится, и мы вновь обратимся к старому доброму эпистолярному жанру (сразу вспоминается роман Дэвида Брина “Почтальон” и его экранизация с Кевином Костнером в главной роли). Ведь желание и необходимость общения не исчезнет никогда. А это значит, умение писать и складывать письма нам еще может пригодиться.

Locked giveaway models, like these, are handed out for people in workshops to experience what it's like to tear open a locked letter.
COURTESY OF UNLOCKING HISTORY MATERIALS COLLECTION, U.S.A. & U.K.


ma gueule 4

Designed in the USSR: 1950–1989

"Советский дизайн: 1950–1989" – это название книги, автором которой числится Московский музей дизайна. Изначально это был каталог выставки в Центральном Манеже, который постепенно, за шесть лет экспозиции, заслужил право стать полноценным изданием. Наглядный пример того, как из хорошей вещи можно сделать еще лучше.



В книге "Designed in the USSR: 1950–1989" более 350 иллюстраций, представляющих собой выдающиеся образцы советского графического и промышленного дизайна – от игрушек до автомобилей, а также предметы домашней утвари, агитационные плакаты, упаковка продуктов и бытовой техники. Наверняка многие из этих вещей до сих пор хранятся в пыльных кладовках старых квартир и домов.

Но чем объяснить тот факт, что эта книга анонсируется в блоге, посвященном зарубежной литературе? Дело в том, что она вышла на английском языке в издательстве Phaidon, и презентация проводилась 21 апреля в Брюсселе. Возможно, она будет проведена и в Москве, не упустите шанс посетить.
Collapse )

ma gueule 4

Гитлер как вождь и лидер для детей

Большие оригиналы эти индусы…

Индийское издательство Pegasus, импринт B Jain Publishing Group, еще в 2016 году выпустило детскую книжку с названием “Great Leaders”. Перевод, полагаю, не требуется, и так ясно, что книжка рассказывает о мировых лидерах и вождях всех времен и народов. К числу которых издатели относят не только Наполеона Бонапарта, Махатму Ганди и Нельсона Манделу, но также… Адольфа Гитлера.


Их логика понятна, ведь книга рассказывает об “удивительных лидерах, посвятивших жизнь улучшению своей страны и народа”. Гитлер желал славы “Великой Германии” и ее лучшим сынам и дочерям, истинным арийцам – таким образом рассуждали индусы, когда решили включить его в этот список наравне с остальными.

“Некоторые из этих лидеров, – говорит директор издательства Анншу Джунейджа, – всемирно известны, другие не очень, но все они пытались изменить мир к лучшему”. А что касается Гитлера, то “его лидерские качества и речи оказывали огромное влияние на массы. Мы говорим не о способах, которыми он проводил в жизнь свои взгляды, и не о том, хороший он человек или плохой, но просто показываем, каким великим вождем он был”, – утверждает Джунейджа.

На издателей обрушились всем миром, и 26 марта Пегас официально объявил об изъятии книги из продажи. Одно непонятно: почему это случилось только сейчас? Два года книга совершенно открыто продавалась в Индии, а возможно, и в других странах, но никто не обратил на нее внимания. Как-то не верится. Наверное, дело в короткой человеческой памяти, ведь даже в Германии уже пишут книги о Гитлере. Думаю, что через сто лет Гитлера будут считать одним из персонажей древнего мира, наряду с Юлием Цезарем и Чингис-ханом. А потом забудут. И все повторится опять.



ma gueule 4

Сколько стоят редкие книги?

Известно, что началом европейского (китайское не в счет!) книгопечатания считается 1425 год. Плюс-минус пара десятков лет, поскольку точную дату за давностью уже не установить. Казалось бы, колоссальный срок, почти шестьсот лет! Тем не менее, до наших дней дошло немало книг, изданных в те далекие времена. Каждая из них максимально полно изучена, описана и каталогизирована. Для них даже разработали специальное обозначение: инкунабулы. Так называют книги, изданные до 1 января 1501 года. Все, что выходило из печати в последующие пятьдесят лет, т.е. в промежуток между 01.01.1501 и 01.01.1551, получило название "палеотипы". Они не менее редки, но все же их чуть больше сохранилось.

Конечно, это не значит, что книга, вышедшая 2 января 1551 года, считается новой. Вообще, эта градация достаточно условна. Давайте посмотрим, что из книжных редкостей сохранилось до наших дней.


1. Библия Гутенберга.
Отпечатана Иоганном Гутенбергом в городе Майнце в 1455 году. К настоящему времени известны 48 экземпляров, из них 31 – в приличном состоянии. Один лист этой книги стоит около 50 тысяч фунтов стерлингов, а целиком она тянет на десятки миллионов.

Collapse )


И, наконец, рекордсмен:
11. Псалтырь "Bay Psalm Book".
Книга напечатана в Америке в 1640 году. Из 11 экземпляров, дошедших до наших дней, один был продан за 14,2 млн долларов, благодаря чему этой книге присваивается статус самого дорогого печатного издания в мире.




ma gueule 2

Расскажи мне, как ты живешь

«Come, Tell Me How You Live» – так называется книга, которая готовится к выходу из печати в августе этого года в издательстве HarperCollins. Это уже второе ее издание – впервые она была опубликована в 1946 году, поэтому издатель вполне заслуженно называет ее «забытой книгой» госпожи Кристи. Да-да, я не оговорился, автор этой книги – великая и неповторимая Агата Кристи.

Это не детектив, и главные ее герои – не сыщики, хотя они во многом их напоминают, ибо тоже занимаются поисками. Только ищут они следы не преступлений, а древних цивилизаций. Эта книга – об археологах.


Фото: © Agatha Christie Mallowan 1946.


Фото: © Agatha Christie Mallowan 1946.

Второй муж Агаты Кристи, известный археолог Макс Маллоуэн, увлек супругу делом своей жизни, и в тридцатых годах они вместе проводили много времени на раскопках в Сирии и Ираке, изучая развалины городов Нимруда и Пальмиры, древних гробниц и захоронений. Агата занималась сбором и чисткой образцов, фотографировала их, составляла каталоги, помогая мужу во всем.



Агата Кристи (слева), ее муж Макс Маллоуэн (в центре) и группа археологов. Фото: © Agatha Christie Mallowan 1946.

По словам издателя, это самая неизвестная книга Агаты Кристи. В нее включены сорок редких фотографий, сделанных самой писательницей. «Расскажи мне, как ты живешь» выйдет 27 августа, за две недели до 125-летней годовщины Агаты Кристи. Ждем…
ma gueule 2

Автобиография Жерара Депардьё

Обожаю Жерара за искренность и жизнелюбие. Человек сделал сам себя, и плевать ему на мнение окружающих, на их снобизм и презрительные "фи!" в ответ на его очередные эпатирующие заявления и поступки. Он с детства привык руководствоваться по жизни только внутренним голосом, который всегда и в любой ситуации подсказывает ему, как поступать. Это признак свободы, причем свободы внутренней, истинной, присущей немногим из нас.

Я уже писал однажды о книге "Депардьё в натуральную величину" (ссылка здесь), и вот новая книга, его автобиография "Ça s’est fait comme ça" - "Вот так все и было". Буквально с первой страницы Жерар берет такую интимную ноту, раскрывая душу перед читателем, что постепенно поневоле начинаешь смотреть на мир его глазами. Позже переведу и выложу пару страниц из этой книжки, мне так понравилось, что захотелось поделиться.

gd
ma gueule 2

Редкие знаки препинания

Как заядлый читатель, я видел в книгах многое, но такое встречал нечасто, а кое-что из этого мне вообще никогда не попадалось. Интереснейшая вещь эти редко используемые знаки препинания! Их не так уж и мало - целых 13 (шесть из них, кстати, предложены французским писателем Эрве Базеном). Вот они:

interrobang
Интерробанг - лигатура, объединяющая вопросительный и восклицательный знаки. Обычно на письме мы ставим их по очереди, но почему же мы не используем этот знак interrobang

percontation-point
Знак риторического вопроса. Был предложен в 1580 году, но применялся недолго, до начала семнадцатого века. "Вот и утро. Неужели снова на работуpercontation-point"

irony-mark
Знак, обозначающий иронию. Похож на предыдущий, но все же отличается от него как начертанием, так и смыслом. "Да, сегодня котлеты тебе особенно удались. В "Пятерочке" брала или в "Ленте"irony-mark

love-point

Похож на сердце, и его, собственно, и означает. Нечто вроде смайлика, выражающего любовь и симпатию. Ставится в конце соответствующих предложений. "В этих колготках ты неотразимаlove-point"

acclamation-point
Знак одобрения. Можно поставить его, например, после слов "Мне так нравятся твои котлетыacclamation-point"

certitude-point (1)
Знак уверенности. Если надо сказать что-либо с выражением непоколебимой убежденности, используйте этот знак. "Волга впадает в Балтийское мореcertitude-point (1)"

doubt-point
Знак сомнения. Ставится в конце предложений, исполненных скепсиса. "Волга впадает в Балтийское мореdoubt-point"

authority-point
Знак авторитета. Заканчивает фразу, произнесенную приказным тоном: "Хорошо, когда жена рядом... Рядом, я сказалauthority-point

SarcMark
Знак сарказма. "Этот костюм тебе так идет! Особенно носки SarcMark"

snark-mark
Знак Снарка (если читали Льюиса Кэрролла, знаете, кто это такой). Похож на предыдущий знак, но более издевательский. "И не страшно, что ты их уже месяц не менял. Они и не пахнут почти snark-mark

asterism
Этот знак еще встречается в книгах, хотя и в несколько измененном виде, когда звездочки расположены по одной линии. Применяется для разделения параграфов или подглав.

new-punc
И, наконец, восклицательная и вопросительная запятая. Эти знаки были запатентованы в Канаде в 1992 году, но через три года действие патента истекло, поэтому ими смело можно пользоваться. Они применяются в тех случаях, когда требуется выразить восклицание или задать вопрос, не заканчивая предложения.

Кстати, в картинке ниже есть обозначения этих знаков, хоть и не всех, для набора с клавиатуры и в кодировке Unicode.

marks
ma gueule 2

Утраченная рукопись возвращается

Во Францию вернулся давно утраченный манускрипт, написанный узником, сидящим в Бастилии в 1785 году. Рукопись представляет собой рулон папиросной бумаги длиной 12 метров и шириной 11,5 см, исписанной мелким витиеватым почерком. Она называется "Сто двадцать дней Содома", ее автор — маркиз де Сад.

sade

После смерти де Сада она более ста лет хранилась в семье маркиза Вильнев-Транса, пока не была продана берлинскому психиатру Ивану Блоху, который опубликовал ее в 1904 году. Через четверть века рукопись выкупили Шарль и Мари-Лаура де Ноай, пра-правнучка де Сада по матери. Они публиковали текст очень ограниченным тиражом, опасаясь цензуры. Затем их дочь Натали в 1982 г передала рукопись редактору Жану Груэ, который через несколько месяцев заявил, что она украдена.

На самом деле Груэ продал ее за 300 тысяч франков швейцарскому коллекционеру Нордманну, а уже у его наследников рукопись де Сада выкупил за 7 миллионов евро основатель частного "Музея писем и манускриптов" Жерар Леритье. Она сохранилась в прекрасном состоянии, без видимых повреждений, и будет экспонироваться в музее г-на Леритье, который считает рукопись национальным достоянием Франции. Он обратился в Министерство культуры с предложением безвозмездно передать этот манускрипт Национальной библиотеке Франции через пять лет, но ответа пока не получил. В любом случае, Леритье полагает, что возвращение рукописи во Францию ровно через двести лет после смерти маркиза де Сада очень символично, и она обогатит культурную сокровищницу страны.
ma gueule 4

С днем рождения, Джек!

Он родился в этот день, в 1922 году. Сегодня ему исполнилось бы девяносто два. Он написал около двадцати повестей и романов. По ним (и о нем) сняты фильмы, написано несколько его биографий, его считают другом известнейшие писатели и поэты. Он жил, глядя только вперед, не оглядываясь и не жалея ни о чем. Он говорил: "Live, travel, adventure, bless, and don't be sorry". Такими же были и его друзья, его оторванное и разбитое поколение, называвшее себя "битниками", и он был их королем. Я считаю его одним из величайших писателей двадцатого века. Его зовут Джек Керуак.

kerouac

Я много писал о Керуаке, посвятил ему несколько постов. Если интересно, вот ссылки:

Прожигая жизнь в погоне за счастьем, он хотел быть любимым. Увы, но по-настоящему полюбить ему так и не пришлось (три брака не в счет): "There are worse things than being mad". Его единственной любовью была дорога — "All he needed was a wheel in his hand and four on the road". А счастье... счастье так и осталось недостижимым: "Happiness consists in realizing it is all a great strange dream" — говорил Джек. Наверное, поэтому он любил повторять: "I don't know, I don't care, and it doesn't make any difference". И еще: "It all ends in tears anyway". И уж точно поэтому он так мало говорил о любви, хотя как не вспомнить гениальное "Will you love me in December as you do in May?"

С днем рождения, Джек! Твои читатели любят тебя всегда.
ma gueule 2

Две Лолиты

Как известно, наверное, всем любителям и почитателям творчества Владимира Набокова, роман "Лолита" — лучший его роман на английском языке по признанию самого автора — впервые был издан во французском издательстве Olympia Press в 1955 году. Издательство, кстати, существует до сих пор, правда, в реинкарнированном виде (и вообще не во Франции), а в те годы оно специализировалось на издании эротической литературы, и некоторые историки пытаются этим фактом объяснить его выбор Набоковым, хотя "Лолиту" фривольным чтивом при всем желании не назовешь.

Ко времени выхода романа, т.е. к сентябрю 1955 года, Набоков становится уже признанным писателем, но именно "Лолита", с ее изысканным литературным стилем и отточенным языком, приносит ему всемирную известность и славу. Несколько рассказов Набокова, а также отдельные главы его автобиографической книги "Убедительное доказательство" и романа "Пнин" напечатаны в журнале "Нью-Йоркер", и это грандиозный успех — Набоков превращается в литературную сенсацию. На фоне такого стремительного взлета некоторые другие писатели чувствуют себя, мягко говоря, неуютно. Но сегодня нас интересует лишь один, а точнее, одна из них — Дороти Паркер.

parker

Если Набоков привлекал к себе все больше восхищенного читательского и редакторского внимания, то Дороти Паркер, наоборот, ощущала себя полным изгоем в литературной жизни. Один тот факт, что "Нью-Йоркер" не печатал ее уже целых четырнадцать лет, говорил о многом. Не кого-нибудь, а её, саму Дороти Паркер, стоявшую у истоков основания этого журнала! Она ушла из Голливуда, где писала сценарии, к тому же недавно развелась, и ей срочно требовался сюжет, способный пробудить давно угасший интерес читателей к ее творчеству. И когда случай представился, она его не упустила.

Набоков почти никому не показывал рукопись “Лолиты”, опасаясь противоречивых суждений, которые неизбежно появятся у людей, ознакомившихся с ней. Тем не менее, из его переписки нам известно, что он еще за два года до выхода романа обсуждал его с редактором журнала "Нью-Йоркер" Катриной Уайт. В письме от 4 ноября 1953 она просит Набокова: "Не забудьте, что вы обещали дать нам почитать рукопись... Иногда одна или несколько глав могут стать отдельным рассказом". В конце того же года Уайт получает письмо от жены Набокова, Веры: "Вчера он закончил роман и сделал две копии — одну для вас, другую для издателя".

Далее Вера указывает, что рукопись привезет в редакцию журнала кто-то из них лично, и на то есть вполне определенные причины, о которых они могут поговорить с Катриной только при встрече. Чуть позже Вера даст ей такое объяснение: "Владимир преподает в колледже и не может издать книгу под собственным именем. Следовательно, он решил опубликовать ее под псевдонимом. Для него чрезвычайно важно сохранить инкогнито".

Но ситуация складывается иначе: Катрина должна уехать на некоторое время; она не может принять рукопись у Набоковых, и поэтому предлагает отправить ее обычной бандеролью. Набоковы не доверяют американской почте и вновь настаивают на встрече. Обращаясь к Катрине, Вера Набокова подчеркивает: "Владимир верит, что Вы, несомненно, сохраните его тайну", на что та с заметным раздражением отвечает: "Я не думаю, что Владимиру стоит об этом беспокоиться. В таких случаях мы всегда соблюдаем анонимность наших авторов".

Тем временем Набоков ожидает ответа издательства "Viking Press", редактор которого, Паскаль Ковичи, прочел рукопись, высоко оценил ее, но назвал непригодной для печати, заявив буквально следующее: "Это самоубийство". Этот отзыв Ковичи Вера Набокова цитирует в очередном письме Катрине Уайт в январе 1954 года, задавая ей прямой вопрос: "Владимир интересуется: вы еще желаете прочесть рукопись после такой реакции Ковичи? Владимир хочет, чтобы вы прочли ее и ответили, что вы думаете о возможности публикации".

Именно Уайт рекомендует Набоковым показать рукопись другим издателям, что они в конечном счете и делают, предлагая "Лолиту" издательствам "Simon & Schuster" и "New Directions". Отказывают оба, но редактор "New Directions" Джеймс Лафлин высказывает интересную мысль - поискать среди англоязычных издательств во Франции. Тем не менее, Набоков решает обратиться еще к одному американскому издателю: Роджеру Страусу, тем более что тот шлет личное письмо Набокову: "Наш общий друг Эдмунд Уилсон сказал мне, что у вас есть новый роман. Не могли бы вы прислать или где-нибудь передать его мне?"

Эдмунд Уилсон был общим другом не только Набокова и Страуса, но и многих других, кто вращался в те годы в американских литературных кругах. Среди них была и Дороти Паркер. Так получилось, что Уилсон стал первым, кто узнал о "Лолите", когда она еще даже не была написана. Летом 1953 года он готовил статью о Набокове и спросил его, над чем он сейчас работает, не готовит ли к печати новую книгу. Набоков ответил: "Да, у меня есть кое-что... это будет издано осенью 1954. Под большим секретом я покажу вам, когда вернусь, эту удивительную книгу, которая к тому времени уже будет практически готова", и через год Набоков действительно разрешает Уилсону прочесть рукопись.

Уилсон нарушает данное Набокову обещание сохранить рукопись в тайне и показывает книгу своим женам (бывшей и нынешней, которые не смогли дочитать роман до конца), а также Джейсону Эпштейну, бывшему в то время редактором Doubleday. По словам Эпштейна, Уилсон сам пригласил его к себе и вручил рукопись, сказав при этом, что автор - это его "друг Volodya Nabokov, что эту отталкивающую вещь нельзя напечатать легальным образом, но я в любом случае должен ее прочесть".

Эпштейн пытается убедить своего шефа в Doubleday издать "Лолиту", но безуспешно. Таким образом, ни один американский издатель не согласился опубликовать роман, и тогда Набоков вспоминает совет Лафлина обратиться к французским издателям. Таковой быстро находится, и в сентябре 1955 года книга выходит в свет в парижском издательстве Olympia Press. Но перед этим происходит совершенно загадочное событие.

За две недели до выхода первого тиража “Лолиты” из печати, а именно 26 августа 1955 года Набоков открывает свой любимый журнал "Нью-Йоркер" и обнаруживает на его страницах рассказ Дороти Паркер под названием... "Лолита"! Более того, фабула рассказа до боли напоминает ему собственный роман. Паркер рассказывает историю одинокого человека по имени Джон Марбл, приехавшего однажды в незнакомый город и поселившегося у вдовы с дочерью-подростком по имени Лолита, в которую он и влюбляется к большому неудовольствию ее матери, имеющей виды на симпатичного мужчинку.

Да, у Паркер Лолита постарше, она далеко не красавица, но тем не менее, сходство поразительное, и что еще более удивительно — этот рассказ Дороти Паркер настолько отличается по стилю и способу повествования от всего, ранее и позже ею написанного, что даже трудно поверить в ее авторство. И он опубликован в "Нью-Йоркере", который не брал ее рассказы вот уже полтора десятка лет! Безусловно, впоследствии Паркер утверждала, что она впервые решила написать чисто нарративное произведение, навсегда отказавшись от своей привычной манеры построения сюжета по диалоговому принципу "он сказал - она сказала", хотя после "Лолиты" она вернулась к той же схеме. Что же касается имени главной героини рассказа, то оно, по словам Паркер, было выбрано случайно, как и имена всех других ее персонажей, которые она всегда высматривает в телефонной книге или некрологах.

Сказать, что Набоков огорчился — ничего не сказать. Он ошарашен, сбит с толку, но это не мешает ему немедленно написать Уильяму Максвеллу, редактору отдела художественной литературы журнала "Нью-Йоркер", деликатное, но все же довольно язвительное письмо, в котором он просит разобраться в природе этого странного "совпадения".

Отвечает Набокову не Максвел, а его давняя знакомая Катрина Уайт, которая с ходу заявляет, что она тут ни при чем, в утечке информации она не виновата, что рассказ Дороти Паркер она не читала, и вся эта ситуация — всего лишь случайное совпадение. Более того, она осмеливается заявить Набокову, трудившемуся над романом долгих четыре года, что он еще легко отделался — ему очень повезло, что между публикациями рассказа и романа такой небольшой срок — значит, никто не сможет упрекнуть Набокова в том, что он украл у Паркер имя главной героини. Впоследствии Набоков писал: "Моя книга, объемом в 400 страниц, вся построена вокруг этого имени. Никто бы и не поверил, что название было придумано в последний момент".

Таким образом, виноватых не нашлось, и правду мы уже не узнаем никогда, но можем только предполагать, что за кулисами этой истории стояла не Катрина Уайт, а Эдмунд Уилсон. Он был дружен с Дороти Паркер много лет, он щедро делился набоковской рукописью с друзьями, забыв обещание никому ее не показывать. Именно он мог внушить Паркер, что такой роман никогда не издадут в США, и поэтому ей ничто не грозит. Более того, соблазн ужалить восходящую на литературном небосклоне новую звезду для Паркер был слишком велик, чтобы от него удержаться.

У этой истории есть занятное продолжение. Журналу "Эсквайр" в 1957 году потребовался литературный критик, и его редактор пригласил на эту должность Дороти. Как раз в это время готовилось к печати первое американское издание "Лолиты" Набокова, и рецензия на этот роман стала первым заданием новоиспеченного критика Паркер. Она отметила смелость издателя, похвалила автора, отдала должное его мастерству и таланту, назвала книгу прекрасной, выдающейся и "дико забавной".

Но и это еще не все. В 1963, за четыре года до смерти, Дороти Паркер уходит из "Эсквайра", и журнал приглашает на ее должность... кого бы вы думали? — Владимира Набокова! С присущей ему деликатностью он отвечает: "Я много думал о привлекательном и лестном предложении занять место мисс Паркер, восторженным читателем которой я был много лет. Но с большой неохотой я должен его отклонить".

Дороти Паркер сегодня по праву считается одной из самых известных американских писательниц, чьи остоумные цитаты и афоризмы до сих пор на слуху, но все же превзойти набоковский талант и мастерство ей не удалось даже с помощью “Лолиты”.

Источник здесь