Tags: Сталин

ma gueule 2

Письма палачу

Текущий месяц на удивление был отмечен интересом французских издателей к русской литературе. Вот и издательство Anabet выпустило 26 августа книгу с очень интригующим названием: «Lettres au bourreau», «Письма палачу». Первое, что приходит в голову — революция, Бастилия, Мария-Антуанетта, пишущая перед казнью письмо потомственному палачу Шарлю-Анри Сансону.


На деле все намного ближе к нам и гораздо страшнее — СССР, тридцатые годы. Обвиняемые, арестованные, репрессированные пишут Сталину. Книга целиком состоит из их писем, в которых — отчаяние, боль, страх и надежда. Надежда, живущая до последнего мига, до команды «Пли!», и умирающая, когда залп разрывает в клочья сердце приговоренного к расстрелу, когда уже не осталось ни отчаяния, ни боли, ни страха.
Репрессивный механизм был великолепно отлажен и отсутствия кровавой смазки не испытывал. Тем не менее, даже он иногда давал сбои (вызванные извечным русским разгильдяйством), что позволяло некоторым избежать его жерновов. Но фортуна улыбается редко и далеко не всем. Почти все авторы писем, собранных в книге, а также те, в чью защиту они написаны, были казнены. В отношении их приговор всегда приводился в исполнение. Исключение составляет только Михаил Шолохов, обладавший правом не только писать Сталину, но и получать его ответы, да еще, пожалуй, Зинаида Райх, убитая «неизвестными» прямо в своей московской квартире, в отличие от своего мужа, Всеволода Мейерхольда, расстрелянного обычным способом, подобно тысячам других.
Среди них и Сергей Эфрон, за которого Марина Цветаева в декабре 1939 г. просила Сталина, вернувшись из Парижа после семнадцати лет эмиграции. «Месье Эфрон вел бурную просоветскую деятельность!» — заявил ей французский следователь после высылки Эфрона в СССР. Такой неопровержимый, по мнению Цветаевой, аргумент в защиту мужа действия на Сталина не возымел. Эфрона расстреляли в 1941.
Среди них и Николай Бухарин, увидевший в горячечном бреду спасительную картину: жена Сталина, Надежда Аллилуева, горестно вопрошала его: «Что они с тобой сделали, Николай Иванович? Я скажу Иосифу, чтобы он тебя отпустил под мое поручительство». Галлюцинация была столь реальной, что Бухарин бросился писать письмо Сталину — «Почему же ты меня не отпускаешь?!». Бухарин был расстрелян в 1938.
Среди них Маремьян Рютин, один из немногих, кто осмелился бросить открытое обвинение в лицо Сталину, дав ему весьма нелицеприятную оценку. Процесс над Рютиным длился менее получаса. Ни обвинение, ни защита на суде не присутствовали. Приговор — смертная казнь — приведен в исполнение в тот же день. Рютина расстреляли в 1937.
Автор «Тихого Дона» Михаил Шолохов, официальный писатель режима, писал Сталину о проводившемся на Дону раскулачивании, в необходимости которого он не сомневался: «Сделано было много, но сейчас все пошло насмарку, и район стремительно приближается к катастрофе, предотвратить которую без Вашей помощи невозможно» (письмо от 04.04.33). Сам Шолохов катастрофы избежал, но за его письмо своими жизнями заплатили другие.
Письма, составившие книгу, переведены Любовью Юргенсон, известной писательницей и переводчицей И. Гончарова, Н. Берберовой, В. Шаламова, Б. Савинкова.
По материалам Libération
ma gueule 2

The Whisperers: Private Life in Stalin's Russia


Новая книга Орландо Файджеса: "The Whisperers: Private Life in Stalin's Russia". Перевод названия на русский представляет собой определенную сложность. Со второй половиной, т.е. с определением темы проблем нет: "Частная жизнь в сталинской России", а вот что касается самой темы, т.е. начала заголовка, то его надо переводить, только прочитав всю книгу до конца. И проблема не столько в полисемичности самой языковой единицы, сколько в необходимости передать сокровенный смысл, заложенный автором. Книжку много обсуждали, поэтому вариантов в инете много: "шептуны", "шепчущие", "сплетники" и даже "стукачи". По-моему, все неправильные. Речь идет не о заговорщиках, не о чекистских сексотах, не о пустобрехах, а о людях, разговаривающих вполголоса из-за боязни быть услышанными и арестованными. Поэтому, на мой взгляд, его надо переводить как "перешептывающиеся", хоть это громоздко и на обложку не годится. Тогда хотя бы "шепчущиеся". При Брежневе это явление называлось "разговорами на кухне" с той лишь разницей, что статью давали другую, предусматривающую меньшее наказание.

Автор книги - профессор истории. Родился в 1959 году в Лондоне. Окончил Кембриджский университет. С 1984 по 1999 год преподавал историю в Тринити-колледже Кембриджского университета. Написал несколько книжек по истории России, среди которых "A People's Tragedy: The Russian Revolution, 1891-1924" (1997) и "Natasha's Dance: A Cultural History of Russia" (2002), отмеченные несколькими престижными британскими и американскими премиями в области книгоиздания.


Аннотацию приводить не буду, ее просто нет. Книга состоит из архивных документов. Сотрудники общества «Мемориал» в Санкт-Петербурге, Москве и Перми с 2003 по 2006 гг. изучили содержимое сотен семейных архивов: письма, записки, личные дневники, воспоминания, фотографии и различные сувениры людей, выживших в эпоху сталинского террора. Все это было тщательно спрятано и хранилось в подвалах и на чердаках частных домов по всей России.

Автор утверждает, что при Сталине каждый восьмой пал жертвой античеловеческого режима. Документы тех лет – одно из немногочисленных свидетельств изменения самой сути семейных отношений на протяжении нескольких десятилетий коммунистического правления. Файджес показывает, как менялось представление о семейных ценностях у людей, вынужденных ценой собственной жизни отказываться от своих родителей и детей, братьев и сестер, отрекаться от корней и обрекать себя на жизнь без роду-племени.

С другой стороны, мой далекий американский друг, историк Владислав Зубок http://www.temple.edu/history/UZ/zubok/, написавший рецензию на эту книгу, считает, что она немного перегружена и дает особняком историю Константина Симонова, за что автора многие критиковали.

Но самое забавное в другом - вокруг еще не вышедшей на русском книги развернулась целая возня. Издательство отказалось от книги по экономическим причинам - кризис. Автор усмотрел политическую подоплеку - происки режима. Дискуссия здесь: http://www.svobodanews.ru/Content/Transcript/1504342.html.


Не знаю, кто прав, кто виноват, не в этом дело. Книжка была бы интересна многим, в первую очередь потомкам тех, чьи воспоминания в ней опубликованы. Будем надеяться, что фонд Династия, имеющий грант на перевод, все-таки пристроит книжку в какое-нибудь издательство. 

Приятное известие пришло от Сергея Пархоменко: книжка выйдет!

Все-таки время сейчас для таких книг.
ma gueule 2

The Stalin epigram

Забавную книжку написал Роберт Литтелл, отец известного писателя Джонатана Литтелла, лауреата Гонкуровской премии 2006 года за роман "Les Bienveillantes". Папа Джонатана отличился очередным шпионским романом "The Stalin epigram", т.е. "Эпиграмма на Сталина".

По названию не понять, о чем речь. Но если знать, что французы издали эту книжку под титлом "L'hirondelle avant l'orage" (Ласточка перед бурей), возникают смутные догадки, что эта птичка сюда прилетела неспроста. А когда понимаешь, что ласточка-то мандельштамовская, становится ясно, что она вовсе не такая забавная, а очень даже трагичная. С обложкой, правда, французы подкачали, пародия какая-то, фарс. Понятно, что они имели в виду "А на губах, как чёрный лёд, горит
Стигийского воспоминанье звона". Но в сочетании с усами получилась символика анимализма с претензией на глубокомысленность и загадочность. Мол, догадайся сам. А уж что напоминает цепочка букв из-под хвоста птички, даже говорить не буду. Не хочу интернет гадостями засорять, их в нем и без меня полно. Хотя, по большому счету, оригинальная обложка - творение Simon & Schuster - тоже не блещет. Название должно читаться, а и те, и другие сделали ставку на брендовое имя - вынесли запредельным кеглем, чтобы в глаза бросалось. Маркетологи, что и говорить.

О книге хорошо сказал Мартин Круз Смит, автор книг "Призрак Сталина" и "Волки пожирают собак":
"Когда Иосиф Сталин объявил войну поэтам, Осип Мандельштам, величайший русский поэт, объявил войну диктаторам. Автор приводит свидетельства этой неравной борьбы. «Эпиграмма на Сталина» — очень подробная, чрезвычайно тревожная и просто душераздирающая книга"

К нему присоединяется Саймон Монтефиоре, автор "Сашеньки" и "Молодого Сталина":
«Эпиграмма на Сталина» — замечательная и великолепная книга о власти, поэзии, любви, литературе, терроре и России, но также захватывающее, психологически прочувствованное произведение о настоящей трагедии блестящего поэта, его стихотворении, смертельно оскорбившем Сталина и мести диктатора".

Аннотация:
"Ветеран шпионского романа Роберт Литтелл («Порочный круг», «Компания» и т.д.) свою новую книгу посвятил «холодной войне» с российскими поэтами. В 1934 году поэт Осип Мандельштам борется за право издавать свои книги в тоталитарном государстве. Поверженный идеалист, на своей шкуре испытавший все кошмары сталинского террора, Мандельштам чувствует, что писатели ответственны за то, чтобы стать светочами истины в пустыне лжи. К ужасу остальных поэтов, Мандельштам пишет эпиграмму на Сталина, где представляет его безжалостным убийцей, что для него заканчивается арестом, зверскими допросами и ссылкой. Автор приводит свидетельства множества участников: жены Мандельштама Надежды, актрисы Зинаиды Зайцевой-Антоновой, личного телохранителя Сталина — Николая Власика. Ключевое место в книге автор отводит воспоминаниям сокамерника Мандельштама — циркового тяжелоатлета Фикрита Шотмана, путешествие которого от тюрьмы в Москве до золотого рудника в Сибири — отличная иллюстрация абсурдности жизни при тирании".

Кусочек из лекции автора "Символ матери-России в мировой культуре":
"Мать-Россия всегда имела в своем арсенале особые наказания для интеллигенции, которые американская Конституция определяет как "жестокие и необычные". Вспомним описание Толстым в рассказе "Хаджи Мурат" наказания, которое наложил Николай I на польского студента, напавшего на своего профессора: "Заслуживает смерти, но, слава Богу, у нас нет смертной казни и я не собираюсь вводить ее. Прогоните его сквозь строй 1000 солдат 12 раз". Самые жестокие и наиболее необычные наказания ждали мужчин и женщин, которые были настолько отважны, что писали слова на бумаге. Как писатель, я часто возвращаюсь к эпизоду  в книге А. Солженицына "В круге первом" (это был первый круг настоящего ада, который описывал Солженицын, и понятно почему). Вы помните сцену: заключенный долго и старательно пишет книгу мелким почерком на туалетной бумаге, затем сворачивает ее в тугой маленький комок и кладет его в рот, пытаясь при поцелуе передать жене во время единственного в год свидания. Но в последнее мгновение заключенный не выдерживает и проглатывает "книгу". Для меня эта сцена всегда казалась метафорой того, что происходило с русской литературой во время сталинско-брежневского периода. Литература не исчезла, как многие на Западе боялись, ее просто "проглотили" и долгое время прятали, ожидая нужного момента.
Осип Мандельштам отлично подвел черту под временем и местом, где художники проглатывали свои произведения, когда сказал, что Россия - это страна, где поэтов убивают за их поэзию. Эта судьба, личная беда человека настолько героического, чтобы быть поэтом, также является отличительной чертой русской поэзии. В Америке поэта не замечают, его поэзию тоже. Мы все знаем о судье Мандельштама и о том, как небесной Анне Ахматовой угрожали, как травили ее, а эпические поэмы так и остались неопубликованными.
За год до того, как Надежда Мандельштам умерла, я имел честь встретить ее в Москве. Меня пригласили в маленькую квартирку в пригороде. Она лежала на кушетке, выглядела (по объективным причинам) старше своих лет. Один из молодых поэтов, которые по очереди ухаживали за ней, подал чай. Мы говорили долго о поэзии, о том, что она знала о судье ее мужа и о ее книгах, которые по-английски назывались "Надежда о надежде" и "Оставленная надежда" и которые, по моему мнению, являются двумя наиболее правдивыми и смелыми книгами о поэзии, вышедшими в России. Я очень хорошо помню последние слова, которые Надежда Мандельштам сказала мне, и даже могу их процитировать: "Не говорите по-английски на лестнице". Встреча проходила в то время, когда уже можно было говорить по-английски на лестнице, но Надежда Мандельштам, которая жила под тенью другой эпохи, не могла перестроиться.
Я вспомнил о жестоких и необычных наказаниях писателей в России вот почему: недавно я прочитал в газете, что в Москве в 1994 году, когда Солженицын вернулся в Россию, бестселлерами были две книги: "Как стать счастливым котом" и "50 способов похудеть".
В Америке мы вполне привыкли к такому положению дел. В России же это должно быть подобно взрыву бомбы".

Грустно и совсем не хочется становиться счастливым котом, зато очень хочется обязательно говорить по-английски и по-французски на лестнице. Пока не знаю, получится ли издать на русском. Если нет, то, видимо, не время сейчас для таких книг.

ma gueule 2

Children's World: Growing Up in Russia, 1890-1991

Забавную книжку написала Катриона Келли — профессор русского языка Оксфордского университета, специалист по истории культуры России: "Children's World: Growing Up in Russia, 1890-1991". По-нашему будет "Детский мир или о том, как росли дети в России с 1890 по 1991 гг".
Аннотация:

"То, как страна воспитывает своих детей, позволяет многое о ней узнать. Этот труд по истории детства в России ХХ века представляет собой увлекательную и подробную картину общества, в котором дети повсеместно приветствовались, но их реальные потребности зачастую игнорировались государством. Катриона Келли, один из главных историков культуры современной России, всесторонне рассматривает жизнь детей: стрессы и простые радости семейной жизни, дружбу, спорт, игры, первую любовь, одежду, учебу в школе. Автор изучает детей в детских домах и сталинских лагерях, рассматривает влияние на их жизнь таких исторических трагедий как революция, гражданская война, политические чистки.

В основе книги — редкие архивные документы, сотни интервью, материалы множества газет, журналов и книг. В книге более 100 оригинальных и редких иллюстраций различных эпох. Автор пишет об отношениях детей и взрослых, о сложившихся в обществе представлениях о детстве, о практическом опыте детей в создании российского и советского государства".

Книжка толстенная, на 714 полос. Сразу видно - работа автором проделана немалая, одних только сносок больше ста страниц. Огромное количество действительно редких фотографий, на одной из них - наша драгоценная Валентина Ивановна Матвиенко в 1982 году. Стройная, на высоких каблуках, но со спины. Фактический материал разбит на три крупных раздела, каждый состоит из четырех глав. Название одной: "Спасибо, дорогой товарищ Сталин, за наше счастливое детство!" 

Тема хороша, но это чудо не продать. Увы. Если бы соиздателя найти, кто исторической детской темой занимается.

Не время сейчас для таких книг.